Пигин А. В. «Древнейшая в севере состоящая» обитель: Т. В. Баландин и Палеостровский монастырь (конец XVIII—начало XIX в.)

Тихон Васильевич Баландин (около 1748 г. — 26 июня 1830 г.)[1] — петрозаводский писатель-краевед, автор наиболее раннего сочинения о начальной истории Петрозаводска («Петрозаводские северные вечерние беседы»)[2]. Его перу принадлежат также «Историческое краткое сведение о состоянии… города Олонца»[3], «Повесть о существовавших доселе и о уничтожившихся как на Петровских заводах, равно и у Марциальних вод дворцах»[4], «Повесть о достодивном и блаженном» Фаддее Петрозаводском[5], ода в честь Г. Р. Державина[6], поэма «граду Петрозаводску на щастливое состояние жителей»[7] и ряд других сочинений. Трудолюбивый и любознательный, увлеченный изучением истории своего края, неоднократно редактировавший свои произведения и передававший их для чтения высокопоставленным особам — как церковным иерархам, так и руководителям Олонецких горных заводов, где он долгие годы служил в должности шихтмейстера, – Баландин по праву может быть назван первым петрозаводским писателем, историком-источниковедом и просветителем.

Его сочинения и письма разным лицам сохранились в составе трех составленных им самим рукописных сборников (БАН, Основное собрание, 1.3.37; БАН, собрание текущих поступлений, № 610; ОПИ ГИМ, ф. 450, оп. 1, д. 681), а также в отдельных списках в различных фондах Национального архива Республики Карелия (НА РК), РГАЛИ, Научного архива Санкт-Петербургского института истории РАН (СПбИИ РАН), Отдела письменных источников ГИМ и др.[8]. Из достаточно объемного литературного наследия Баландина до настоящего времени опубликованы только «Петрозаводские северные вечерние беседы» и «Повесть…» о Фаддее Петрозаводском[9].

Интерес к истории Олонецкого края (местных заводов, отдельных зданий, пребывания здесь Петра I) органически сочетался в творчестве Баландина с тематикой сугубо духовной. С 1779 г. до своего поступления на службу на Олонецкие заводы в 1808 г. он регулярно совершал паломничества по монастырям, оставаясь в некоторых из них на несколько месяцев (Александро-Свирский, Соловецкий, Кирилло-Белозерский, Новоезерский, Воскресенский Ново-Иерусалимский и многие другие). Историю своих путешествий по обителям Баландин изложил в отдельном сочинении –«Сокращенном повествовании о путепродолжениях Tichona Wasilieva Balandina»[10], – в котором привел сведения о некоторых настоятелях и о своем общении с ними.

Особое место в жизни Баландина занимал находившийся на острове Онежского озера Палеостровский в честь Рождества Богородицы монастырь, основанный в конце XIV—начале XV в. прп. Корнилием Палеостровским. Сохранившиеся источники не позволяют дать однозначный ответ на вопрос, почему Баландин отдавал Палеострову предпочтение перед всеми другими обителями, где он бывал. Интерес и любовь Баландина к этому монастырю выразились в том, что он попытался собрать исторические сведения о нем, делал сюда вклады, помогал палеостровской братии в хозяйственных вопросах, именно здесь хотел принять постриг.

Контакты Баландина с Палеостровской обителью приходятся на достаточно сложный в истории монастыря период. Палеостровский монастырь не был упразднен в ходе секуляризационной реформы 1764 г., но остался заштатным и до начала 2-го десятилетия XIX в. находился в самом бедственном положении. Монашеская братия была малочисленной (менее 10 человек), хозяйство из-за отсутствия материальных средств и нерадивости строителей пришло в упадок, монастырские строения обветшали, настоятели постоянно сменяли друг друга. Положение еще более ухудшилось в начале 1790-х гг. после опустошительного пожара. Лишь с 1811 г., благодаря энергичной деятельности нового настоятеля Иоасафа (Белоусова)[11], началось постепенное возрождение монастыря[12].

Сохранившиеся рукописные материалы Баландина позволяют реконструировать хронологию его взаимоотношений с обителью. Впервые Палеостровский монастырь упоминается Баландиным в связи с его паломнической поездкой в 1779 г., во время которой он посетил монастыри в Новгороде, Торжке, Твери, Москве, Киеве, побывал в Александро-Свирской, Палеостровской и Соловецкой обителях[13]. Основным источником сведений о взаимоотношениях Баландина с Палеостровским монастырем кроме упомянутого «Сокращенного повествования о путепродолжениях…» служат его письма разным духовным особам, копии которых он собрал в отдельном сборнике (ОПИ ГИМ, ф. 450, оп. 1, д. 681)[14]. Рукопись содержит письма конца XVIII — 1-й четверти XIX в., адресованные митрополитам Новгородским Гавриилу (Петрову-Шапошникову)[15] и Амвросию (Подобедову)[16], епископу Старорусскому Евгению (Болховитинову)[17], архимандриту Ново-Иерусалимского Воскресенского монастыря Иерониму (Понятскому)[18], архимандриту Александро-Свирского монастыря Иосифу (Чапужникову)[19], казначею и строителю Палеостровского монастыря Иоасафу (Белоусову) и некоторым другим, а также несколько ответных писем от этих лиц и письма жены Баландина Ирины Аверкиевой. В большинстве писем затрагиваются 3 основные темы: жалобы Баландина на болезни; судьба жены, которую он «вывел» из старообрядчества и пытался позднее склонить к принятию пострига в Староладожском Успенском монастыре[20]; история его пребывания на Палеострове, оказанные обители благодеяния и призывы к наделенным властью адресатам всячески содействовать ее процветанию.

О своем желании войти «в число братства» Палеостровского монастыря Баландин сообщил в письме Новгородскому митрополиту Гавриилу от 12 апреля 1798 г. с просьбой благословить его на этот подвиг (см. публикацию, документ № 1, л. 2 об.—12). Имевший к тому времени большой опыт в решении экономических вопросов, Баландин надеялся быть полезным обители: «Когда… въведен буду в помянутую обитель в число братства, тогда приложу все мое старание и деятельность ко благу и пользе оной» (л. 9 об.). В частности, он обещал свою помощь в хозяйственных и денежных делах, хлебной провизии, а также намеревался составить «описание о состоянии монастыря, местоположения и к ней прикосновенных сел, дач, лежащих на матерой земли и водах» (л. 9 об.—10). По резолюции митрополита Гавриила, Баландин был принят в обитель послушником — до вступления «на совершенное житие». В обитель он прибыл 1 ноября 1798 г., но уже осенью 1799 г. вынужден был ее покинуть, так и не приняв постриг. В столь короткий срок, пользуясь покровительством владыки, Баландин попытался привести в порядок монастырские доходы, обновил иконы, улучшил землепашество, возобновил пристань, приступил к строительству разных зданий, для чего начал производство кирпича из местной глины[21].

В «аттестате» об «увольнении» Баландина от монастырских должностей, подписанном палеостровским строителем Григорием Еремеевым, это решение объяснялось необходимостью «излечения в нем имеющихся болезней» (л. 1 об.). Однако другой, не менее важной, причиной отъезда Баландина стал его конфликт с палеостровскими настоятелями, которые препятствовали ему в исполнении возложенных на него митрополитом обязанностей[22]. Эту причину Баландин прямо указал в своем письме к митрополиту Гавриилу от 16 января 1800 г.: «При самом начале в общежитие мое въстретились с положением моим неожидаемыя весма противные и прискорбныя обстоятельства, кои Вашим архипастырством милостивно прекращены. Но засим вошедшей настоятель при самом начале взял наличные денги и хлебную провизию и разные кътому поступающие интересные доходы, получая к себе, а из сего и употребляя в расходы по своему произволению, и по содействию сему не препоручая мне вести по узаконенным книгам подлежащей записки. Что самое (по прежде бывшим случаям) побудило меня в предостережение интересов, коих может быть в приходе в год более 2000 рублей, просить его благосклоннейше о довери[и] помянутой мне должности. Но он, незнаемо почему, от того вовсе, к чувствительному прискорбию моему, отказал. А затем и ни к каким монастырским общественным благоустроениям в совет не приглашал, а притом старался он от виду моего все приходы и расходы скрывать» (см. публикацию, документ № 2).

Жалобы на палеостровских строителей, обвинения их в халатности, неблагочестивом поведении и корыстолюбии, описание нищенского состояния обители являются «общим местом» в письмах Баландина. Эти источники содержат сравнительно немного неизвестных ранее фактов из истории монастыря, но зато дают весьма яркую нравственно-психологическую характеристику монастырской жизни на Палеострове в пореформенный период. Впрочем, в обвинениях Баландина чувствуются и уязвленное самолюбие, и разочарование обманувшегося в своих надеждах человека. Субъективность оценок — «жанровая черта» эпистолярного текста, которую необходимо учитывать при работе с таким типом исторических источников.

Постигшая Баландина неудача все же не истребила «горящаго» в нем «стремления… любви, пылающей к киновии» (см. публикацию, документ № 8, л. 57 об.). В последующие годы он также не оставлял своего желания вернуться в обитель, чтобы исполнить данный им обет. Баландин посещал монастырь в 1802 и 1804 гг., провел в нем в общей сложности несколько месяцев, но остаться так и не смог. В «Сокращенном повествовании о путепродолжениях…» он так вспоминал о поездке 1804 г.: «И прибыл в упоминаемую Палеостровскую обитель аки в предъизбранное доселе мое пустынное убежище. И пребыв в оной месяц с великим душевным прискорбием, навлеченным от настоятелей и братии, их продолжаемыми между собою безъпрерывными ссорами, преграждающими их миролюбивое сожитие, к единому разстройству обители и их состоянию. А за сим их неустройством и проч[им] удалился я восвоясы» (л. 73—73 об.).

Предметом неустанных забот Баландина являлись прославление прп. Корнилия Палеостровского и «незабвенная память» о нем. В 1805 г. он отправил Новгородскому митрополиту Амвросию список церковной службы святому и свое письмо (датировано 6 сентября 1805 г.), в котором просил влыдыку исправить в тексте службы ошибки, вкравшиеся «от случившихся переписок», и отдать ее «на монастырской щет в тиснение» (см. публикацию, документ № 6, л. 52 об.). Издание службы будет способствовать, по его мнению, повсеместному распространению славы святого, поскольку через Палеостров пролегал на Соловки путь многочисленных богомольцев, от которых «бывают безъпрерывныя требования таковых канонов». «И та ощутителная обители и душам человеческим польза, — убеждал Баландин Новгородского владыку, — что по отвезению оных канонов в разныя города и веси доставит обители славу, уважение и обширное сведение о состоянии обители и подаяние прирастительное. А притом чрез таковое посредство каноны будут существовать в незабвенную память угодника Божия и ко удовольствию спасительному христиан вечно» (там же).

В этом же письме к владыке Амвросию содержится любопытное свидетельство контактов Палеостровской обители со старообрядцами Выговской поморской пустыни на рубеже XVIII—XIX вв. Как известно, Палеостровский монастырь почитался старообрядцами как место ссылки Коломенского епископа Павла[23] и двух крупнейших в истории старообрядческого сопротивления «гарей» 1687 и 1689 гг. В «Истории Выговской пустыни» Ивана Филиппова эти самосожжения трактуются как исполнение пророчества об особой миссии Палеостровского монастыря перед концом света: «В последняя времена, на конец века, во Обонежских странах на Онеге езере в Палеостровском монастыре болши Соловецкой обители будет святых спасаемых»[24]. В отличие от некоторых других севернорусских святых (Зосимы и Савватия Соловецких, Александра Свирского, Александра Ошевенского и др.), Корнилий Палеостровский не был удостоен написания выговцами в его честь отдельных похвальных слов. Однако имя Корнилия упомянуто в «Слове воспоминательном о святых чудотворцах, в России воссиявших» (1730-е гг.) выговского киновиарха Семена Денисова, а его образ представлен на выговской иконе «Образ всех российских чудотворцев» того же времени[25]. Известны также выговские списки службы прп. Корнилию Палеостровскому[26]. Не случайно поэтому, что после пожара в Палеостровском монастыре в начале 1790-х гг.[27], в огне которого сгорела и служба святому, палеостровские иноки получили новый список службы от выговских старообрядцев[28] — именно этот факт и сообщает Баландин Новгородскому владыке. Относившийся к старообрядцам с крайним предубеждением, Баландин считал, вероятно, этот список не вполне каноническим, почему и добивался публикации службы по «правильному» списку, созданному в новообрядческой среде.

Несколько раз Баландин делал в Палеостровский монастырь значительные вклады. В 1804 г. он пожертвовал в обитель Владимирскую икону Божией Матери и серебряную лампаду к ней[29]. Два года спустя на его средства была изготовлена рака из красного дерева для мощей прп. Корнилия Палеостровского и написано несколько икон — с изображением прп. Корнилия и свт. Тихона Амафунтского[30], которого Баландин почитал как своего патронального святого, Спасителя, Богоматери, Иоанна Предтечи и «Троицы с предстоящими Авраамом и Саррою, внизу — святитель Иннокентий, Иркуцкий чюд[отворец], святый Иоанн Предтеча, пророк Захария, праведная Елисавета». На обороте иконы Спасителя была сделана запись о пожертвовании образов в монастырь «рачителем Тихоном Васильевым (Баландиным), жителем петрозаводским» (л. 24 об.). Рака со всем украшением и святыми образами была доставлена в монастырь в январе 1807 г. и по повелению новгородского митрополита Амвросия «при отслужении молебна пр[еподобному] Корнилию чюд[отворцу] с водоосвящением поставлена в церкви над опочивающими его под спудом с[вятыми] мощами». На изготовление раки и написание икон Баландин потратил 689 рублей 35 копеек[31]. Дарил он монастырю и книги, среди них — рукопись «в кожаном переплете ветхом о толковании иностранных речей»[32].

Интерес к истории обители, ее «местоположению» и «владениям» получил воплощение в принадлежащей перу Баландина «Повести о Палеостровском монастыре». К сожалению, разыскать списки этого произведения пока не удалось. В своем известном исследовании истории Палеостровского монастыря Е. В. Барсов цитировал повесть по принадлежавшей ему рукописи, хранящейся в наши дни в составе его фонда в ОПИ ГИМ (ф. 450, оп. 1, д. 681)[33], однако листы, на которых находилась повесть, в настоящее время утрачены[34]. В нашем распоряжении имеется лишь небольшой начальный фрагмент повести (или какой-то совсем краткий ее вариант), сохранившийся еще в одной «барсовской» рукописи: ОПИ ГИМ, ф. 450, оп. 1, № 697а, л. 39—39 об. (писарская копия XIX в.). На верхнем поле л. 39 листа, над заглавием («Повесть заштатнаго Палеостровскаго монастыря») рукой Е. В. Барсова сделана карандашная запись: «Эта повесть принадлежит Тихону Васильевичу Баландину». Текст содержит самые общие сведения о Корнилии Палеостровском, без указания дат и каких-либо конкретных фактов (кроме упоминания его псковского происхождения и возложения им на себя железных вериг и пояса)[35]. Повесть обнаруживает ряд дословных совпадений с анонимным «Сказанием о жизни преподобнаго отца Корнилия», известном в нескольких списках конца XVIII— 1-й трети XIX в. в едином корпусе с церковной службой прп. Корнилию и молитвами ему[36].

Повесть в ее пространных редакциях включала ряд дополнений и даже «прибавлений к дополнениям», некоторые из них сохранились в рукописи ОПИ ГИМ, ф. 450, оп. 1, д. 681 или были упомянуты в письмах Баландина. В их числе можно назвать статью о самосожжениях старообрядцев в Палеостровском монастыре (текст на л. 60—62), царский указ от 6 октября 1694 г. о хлебном жалованье в монастырь (текст на л. 80—80 об.), выписку из «писцовой книги» о монастыре, которая хранилась в обители (упоминание на л. 133 об.). В эту же повесть он включил и рассказ о своих злоключениях в монастыре, и жалобы на настоятелей, и даже выданные ему палеостровскими строителями «аттестаты», «указ» митрополита Гавриила о зачислении его «в число братства», некоторые личные письма (свои собственные и корреспондентов), в которых упоминалась Палеостровская обитель. Личное, автобиографическое начало очень явственно проступает и в других исторических сочинениях Баландина, являясь их отличительной чертой.

Составление описания обители — вероятно, прежде всего статистического — являлось первоначально частью послушания Баландина, которое он нес по благословению митрополита Гавриила в 1798—1799 гг. Среди лиц, пробудивших в нем исследовательский дух, Баландин называет и архимандрита Воскресенского Ново-Иерусалимского монастыря Иеронима. Действительно, в 1798 г., находясь на Палеострове, Баландин получил от него письмо, в котором содержалась такая рекомендация: «Советовал бы и Вам по приезде в обитель заняться чем-нибудь, по крайней мере хотя описанием сей обители по местоположению и по другим выгодам, а особливо нет ли чего редкаго и замечания достойнаго». Совет просвещенного церковного писателя и проповедника, в прошлом ректора Нижегородской духовной семинарии, несомненно, обладал для провинциального историка весомым авторитетом.

Баландин несколько раз перерабатывал свое сочинение о Палеостровском монастыре, всякий раз дополняя его новыми материалами. В письмах к митрополиту Амвросию он упоминает «краткую», «пополнительную» и «дополнительную и изъяснительную» «палеостровские повести». Автор настойчиво добивался признания своих трудов со стороны новгородского владыки, а потому отправлял ему поочередно каждый новый вариант (1805 и 1809 гг.). Эти сочинения были приняты митрополитом благосклонно, причем одну из редакций Амвросий передал для ознакомления архиепископу Калужскому Феофилакту (Русанову)[37], который также отнесся к ней с одобрением. По распоряжению Амвросия, труды Баландина были отосланы в Палеостровский монастырь на хранение, «к служащей к обительской пользе на будущыя времена». Кроме того, Баландин надеялся, что его повесть принесет большую пользу обители в будущем, поскольку он изложил здесь и свой проект ее возрождения, «чем оную возможно в первобытное благосостояние и положение вознести».

Источники для своего труда Баландин искал не только в скудном, пострадавшем от пожаров монастырском архиве, но и у петрозаводских знакомых. Так, царский указ 1694 г. о хлебном жалованье в монастырь он получил в 1806 г. от И. А. Пыхтина[38], крупного местного чиновника (л. 80 об.). И все же, судя по той характеристике, которую дал сочинению своего предшественника Е. В. Барсов, наиболее ценным в повести Баландина являлось описание современного ему состояния монастыря на рубеже XVIII—XIX вв.

Дополнительные детали к истории пребывания Баландина на Палеострове дает Палеостровский синодик, хранящийся в наши дни в Древлехранилище им. В. И. Малышева ИРЛИ РАН (оп. 23, № 53)[39]. Рукопись в 4°, на 62 листах, принадлежит к типу синодиков-помянников; ранняя ее часть датируется 1-й половиной XVII в., а поздние записи относятся к началу XIX в. На л. 37 здесь записан род Баландиных: «Род города Петрозаводска Баландиных (сверху приписано: «Рышкина». — А. П.) Василия, Мелании, Нестора, Андрея, Феодосии, Ефрема, младенцев Иоанна, Михия, Антония, Венедикта, Анны, Анисии». Выше на л. 37 тем же почерком записан «род новогородскаго помещика князя Савина Мышецкого», причем на поле против этой записи сделана приписка: «Записано 1734 года генваря 26 дня». Как убедительно доказала Е. Д. Суслова, этой дате противоречит упомянутое здесь имя князя Дмитрия Афанасьевича Мышецкого, умершего в 1804 г.[40] Таким образом, записи рода Мышецких и рода Баландиных в списке синодика из ИРЛИ не могли быть сделаны ранее начала XIX в., а дата 1734 г. могла быть перенесена из более раннего списка, в котором еще не было имени Дмитрия Афанасьевича. Возможно, данное поминание было включено в синодик по инициативе Баландина в 1806—1807 гг. после сделанного им богатого вклада (раки и икон).

Не исключено, что синодик находился какое-то время в личном распоряжении Баландина, поскольку 2 последних листа (л. 61 и 62) исписаны его рукой. Эти листы, разного формата, были вложены Баландиным в рукопись также в начале XIX в. (л. 62, судя по всему, был отрезан от нижней части л. 61). Текст на этих листах представляет собой перечень имен для молебна св. Корнилию Палеостровскому «о здравии и спасении» одних и «за упокой» других. Примечательно, что в эти списки Баландин включил среди прочих имена своих высокопоставленных благодетелей, с некоторыми из них он состоял в переписке: «за упокой» — митрополита Новгородского Гавриила (+ 26 января 1801 г.), а «о здравии» — митрополита Новгородского Амвросия, епископа Старорусского Евгения, епископа Калужского Феофилакта, архимандрита Александро-Свирского монастыря Иосифа и других. В перечне имен «о здравии» читается и его собственное имя — Тихон, а «за упокой» — имена его покойных родителей Василия и Мелании, которые записаны рядом и в основной части синодика.

Так и не став иноком Палеостровского монастыря, Баландин до конца своих дней продолжал принимать участие в делах обители. Самое позднее свидетельство его взаимосвязей с Палеостровом относится к 1825 г. ‒ этим временем датируется письмо (поздравление с Пасхой), отправленное ему палеостровским строителем Иоасафом (см. публикацию, документ № 16). Настоятель благодарил своего адресата за то, что у него «не погас жар к любви и благорасположению к обители Палеостровской», и извещал его о приумножении братии и о начинающемся в монастыре строительстве новых каменных келий. «По сие время в обители благополуч[но]» — такими словами завершал он свой рассказ о состоянии дел в монастыре. Палеостровская обитель возрождалась — и в этом, несомненно, была немалая заслуга и «петрозаводского жителя» Т. В. Баландина.

Ниже публикуется наиболее интересная часть эпистолярного наследия Баландина: его письма с упоминанием Палеостровского монастыря новгородским митрополитам Гавриилу (Петрову-Шапошникову) и Амвросию (Подобедову), епископу Старорусскому Евгению (Болховитинову), переписка с архимандритом Александро-Свирского монастыря Иосифом (Чапужниковым) и с настоятелем Палеостровского монастыря Иоасафом (Белоусовым). Письма публикуются по рукописи ОПИ ГИМ, ф. 450, оп. 1, д. 681, в которой Баландин собрал их собственноручные копии и единичные оригиналы. Пропущенные писцом буквы и другие исправления заключены в квадратные скобки; утраченные из-за механических повреждений фрагменты текста обозначены многоточием. Источники библейских цитат, указанные Баландиным на полях, приводятся в тексте.

 


© Пигин А. В., 2015

Работа выполнена при финансовой поддержке РГНФ, проект № 14–14–10004 («Литературное наследие петрозаводского краеведа и просветителя XVIII—первой трети XIX в. Т. В. Баландина»).

 

[1] Дата рождения Баландина точно неизвестна. В метрической книге Петрозаводского и Повенецкого уездов за 1830 г. содержится запись о его смерти 26 июня 1830 г. и указан возраст 76 лет, что позволяет определить год его рождения как 1754 г. (НА РК, ф. 25, оп. 22, д. 66, л. 11. Благодарю Т. А. Мошину за указание этого источника). Такие же расчеты по служебным формулярным спискам дают 1745-й год (см.: Пашков А. М. Горнозаводское краеведение Карелии конца XVIII — начала XX века. Петрозаводск, 2007. С. 15). Более надежным представляется сообщение самого Баландина о том, что в 1824 г. ему было 76 лет (следовательно, он родился около 1748 г.): «Невзирая на семидесятишестилетнюю старость и разстроенное здоровье, приступил с содействующею Божиею помощию в 1824 году к действию и написав» (БАН, собрание текущих поступлений, № 610, л. 46—46 об.).

[2] См. публикацию этого сочинения: Петрозаводские северные вечерние беседы (рукопись Баландина). Петрозаводск, 1867 (отдельный оттиск из «Олонецких губернских ведомостей» за 1866—1867 гг.).

[3] См.: БАН, собрание текущих поступлений, № 610, л. 1—55 об. (автограф Баландина).

[4] См.: Там же, л. 92—140 об. (автограф Баландина).

[5] См. публикацию этого сочинения: Фаддей (Успенский), архим. Жизнеописание блаженного Фаддея по рукописи // Олонецкие епархиальные ведомости. 1904. № 14—15. С. 415—421, 450—456.

[6] См.: Отдел рукописей РНБ, архив Г. Р. Державина. Т. 24, л. 212—213 об. (автограф Баландина).

[7] См.: Там же, л. 214—215 об. (автограф Баландина).

[8] Основной корпус связанных с Баландиным архивных источников указан в работах А. М. Пашкова. Ему же принадлежат реконструкция биографии Баландина и общая характеристика его литературного наследия (см.: Пашков А. М. Горнозаводское краеведение Карелии… С. 14—50).

[9] См. выше примеч. 2, 5.

[10] См.: ОПИ ГИМ, ф. 450, оп. 1, д. 681, л. 62 об.‒74 (автограф Баландина).

[11] Иоасаф (Белоусов; 1754—1840 гг.), уроженец Каргополя, поручик лейб-гвардии Преображенского полка, санкт-петербургский купец 1-й гильдии, известный своими щедрыми вкладами в каргопольские обители; в братию Палеостровского монастыря вступил в 1808 г., через год стал казначеем этой обители, в марте 1811 г. принял постриг в Александро-Свирском монастыре; являлся палеостровским настоятелем в 1811—1840 гг. (см.: Барсов Е. В.Палеостров, его судьба и значение в Обонежском крае // Чтения в Императорском обществе истории и древностей российских. 1868. Кн. 1. Смесь. С. 59—60; Кожевникова Ю. Н. Заштатные монастыри Карелии. Результаты и последствия секуляризационной реформы 1764 года (на примере Палеостровского Рождества Богородицы монастыря) // Кижский вестник. Вып. 10. Петрозаводск, 2005. С. 39).

[12] Барсов Е. В. Палеостров, его судьба и значение… С. 56—60; Кожевникова Ю. Н. Заштатные монастыри Карелии. С. 31—45.

[13] ОПИ ГИМ, ф. 450, оп. 1, д. 681, л. 63 об.

[14] По этой рукописи в настоящей публикации цитируются не только письма, но и разнообразный другой материал: «Сокращенное повествование о путепродолжениях…», «аттестаты», различные мемуарные заметки Баландина и т. д. После каждой цитаты или ссылки в скобках указаны номера листов.

[15] Гавриил (Петров-Шапошников; 18 мая 1730 г. – 26 января 1801 г.), 6 декабря 1763 г. хиротонисан во епископа Тверского, с 22 сентября 1770 архиепископ Санкт-Петербургский и Ревельский, священноархимандрит Александро-невской лавры, с 1 января 1775 г. архиепископ Новгородский и Санкт-Петербургский, с 22 сентября 1783 г. митрополит, с 16 октября 1799 г. митрополит Новгородский и Олонецкий, с 19 декабря 1800 г. на покое в Новгородском архиерейском доме. Погребен в Новгородском Софийском соборе.

[16] Амвросий (Подобедов; 20 ноября 1742 г. – 21 мая 1818 г.), 5 июня 1778 г. хиротонисан во епископа Севского, 25 апреля 1781 г. переведен в Крутицкую епархию, с 27 марта 1785 г. архиепископ Казанский и Симбирский, с 16 октября 1799 г. архиепископ Санкт-Петербургский, Эстляндский и Финляндский, с декабря того же года управляющий Новгородской епархией, с 10 марта 1801 г. митрополит Новгородский и Санкт-Петербургский, 26 марта 1818 г. по личной просьбе освобожден от управления Санкт-Петербургской епархией, удалился в Новгород.

[17] Евгений (Болховитинов; 16 декабря 1767 г. – 23 февраля 1837 г.), 17 января 1804 г. хиротонисан во епископа Старорусского, с 24 января 1808 г. епископ Вологодский, с 19 июля 1813 г. епископ Калужский, 7 февраля 1816 г. возведен в сан архиепископа, назначен на Псковскую кафедру, с 24 января 1822 г. архиепископ Киевский, 16 марта того же года митрополит Киевский и Галицкий.

[18] Иероним (Понятский; 1749—1802 гг.), выпускник Московской духовной академии, в 1790—1792 гг. был преподавателем в Киевской духовной академии, с 1792 г. являлся игуменом Свято-Троицкого Смоленского монастыря, с 1794 г. — архимандритом Печерского Вознесенского Нижегородского монастыря и одновременно ректором Нижегородской духовной семинарии, с 17 января 1799 г. — архимандритом Воскресенского Ново-Иерусалимского монастыря под Москвой, где и скончался. Духовный писатель и переводчик.

[19] Иосиф (Чапужников; род. около 1746 г.), являлся настоятелем Троицкого Александро-Свирского монастыря дважды: 6 февраля 1800 г. он был переведен сюда из Вяжицкого монастыря, а 21 июля 1802 г. — обратно; 31 октября 1802 г. вновь переведен в Александро-Свирский и оставался его настоятелем до 1816 г. (см.: Строев П. Списки иерархов и настоятелей монастырей Российской Церкви. СПб., 1877. Стб. 993). Он являлся ректором открытых при монастыре Свирского приходского и Олонецкого уездного училищ для обучения детей духовенства (см.: Кожевникова Ю. Н. Монастыри и монашество Олонецкой епархии во второй половине XVIII—начале XX в. Петрозаводск, 2009. С. 184—189).

[20] Жена Баландина пережила своего мужа на 3,5 года, так и не став монахиней. Она умерла в Петрозаводске 23 января 1834 г. и была похоронена на городском Троицком кладбище (см.: Метрические книги Петрозаводского уезда за 1834 г. (НА РК, ф. 25, оп. 22, д. 80, л. 54). Благодарю Т. А. Мошину за указание этого источника).

[21] Барсов Е. В. Палеостров, его судьба и значение… С. 58—59.

[22] Всего за один год, проведенный Баландиным в монастыре, в нем сменили друг друга три настоятеля: иеромонах Владимир, священник Григорий Еремеев и иеромонах Игнатий.

[23] Павел (+3 апреля 1656 г.), хиротонисан во епископа Коломенского 17 октября 1652 г.

[24] Филиппов И. История Выговской старообрядческой пустыни. СПб., 1862. С. 59.

[25] Юхименко Е. М. «Слово воспоминательное о святых чудотворцах, в России воссиявших» Семена Денисова как отражение культурно-агиологических начинаний Выга // Труды Отдела древнерусской литературы / Институт русской литературы (Пушкинский Дом) РАН. Т. 61. СПб., 2010. С. 339; она же. Выговская икона «Образ всех российских чудотворцев» // Там же. Т. 62. СПб., 2014. С. 167—174.

[26] Пигин А. В. К вопросу о старообрядческом почитании святых Обонежья (Корнилий Палеостровский и Диодор Юрьегорский) // Старообрядчество в России (XVII—XX века) / Отв. ред. и сост. Е. М. Юхименко. Вып. 5. М., 2013. С. 252—256, 263—269.

[27] Баландин относит пожар к 1794 г. Однако, согласно архивным разысканиям Ю. Н. Кожевниковой, это событие произошло чуть ранее, поскольку уже 10 ноября 1793 г. в обители был освящен храм во имя Рождества Богородицы, построенный на месте недавно сгоревшего (Кожевникова Ю. Н. Заштатные монастыри Карелии. С. 35—36).

[28] В 1795 г., согласно описи Палеостровского монастыря начала XIX в., выговские старообрядцы передали для иконостаса Рождественской церкви этой обители также «двенадцать образов пророческих… древней греческой работы» (НА РК, ф. 65, оп. 1, д. 1/7, л. 2 об.).

[29] Там же, л. 21 об.

[30] Свт. Тихон Амафунтский ‒ епископ г. Амафунта на острове Кипр, конец IV‒начало V в., память 16 июня по старому стилю.

[31] См.: Там же, л. 23—23 об.

[32] Там же, л. 24 об.

[33] Барсов Е. В. Палеостров, его судьба и значение… С. 56—60. Ранее, согласно сообщению Е. В. Барсова, эта рукопись принадлежала архиепископу Воронежскому (в 1828—1842 гг. Олонецкому) Игнатию (Семенову) и была пожертвована им в Олонецкую семинарию (Там же. С. 56).

[34] Согласно нумерации страниц, проставленной, вероятно, самим Баландиным посередине верхних полей, утрата в начале рукописи составляет 120 страниц (рукопись в 2°).

[35] После этого текста в рукописи находятся выписка о Палеостровском монастыре из писцовых книг Петра Воейкова и Ивана Льговского 1616—1617 гг. и копии некоторых монастырских грамот. Не совсем ясно, составляют ли эти тексты приложение к повести или просто входят в тематическую подборку палеостровских документов.

[36] Текст «Сказания…» и молитв с перечнем их списков см.: Пигин А. В. Памятники рукописной книжности Олонецкого края. Петрозаводск, 2010. С. 209—213.

[37] Феофилакт (Русанов; 1765—1821 гг.), 30 октября 1799 г. хиротонисан во епископа Калужского и Боровского, 25 декабря 1808 г. возведен в сан архиепископа, с 5 марта 1809 г. архиепископ Рязанский и Зарайский, с 14 мая 1817 г. экзарх Грузии, с 1 юля 1819 г. митрополит. Плодовитый церковный писатель и переводчик.

[38] И. А. Пыхтин являлся, по-видимому, владельцем целой коллекции исторических документов, которыми Баландин пользовался позднее при написании сочинения об Олонце. От И. А. Пыхтина Баландиным был получен также список Жития Лазаря Муромского (см.: Пашков А. М. Горнозаводское краеведение Карелии… С. 27—28).

[39] Обстоятельное источниковедческое исследование этого памятника принадлежит Е. Д. Сусловой (см.: Суслова Е. Д. Палеостровский монастырь и локальное сообщество в раннее новое время (по записям синодика и актам приказного делопроизводства) // Вестник Тверского государственного университета. Серия «История». 2013. Вып. 4. С. 44—61).

[40] См.: Там же. С. 48.

№ 1

 

1798 г., апреля 12 – Письмо Т. В. Баландина Новгородскому митрополиту Гавриилу (Петрову-Шапошникову)

 

(Л. 2 об.) Высокопреосвященнейший Владыко! Всемилостивейший архипастырь, отец и покровитель мой, великий Гавриил!

От юнейших лет и доселе стремилось безъпрерывное желание мое к святым обителям, и кътому безпредельное уважение воспламенялось любовию к посветившим в монашеское достоинство. Каковыя любезныя предметы пленяли мой дух, возбуждали ревность и усердие к достижению толико важных спасительных средств. Но к содействию пожертвования моего оставался без случаев и средств с крайним душевным прискорбием, в позоре мира сего жертвою безплодною. Но ко удовлетворению толико горящаго во мне безъпредельнаго усердия и любви прибегал ко источнику всех благ подателю всевышнему Богу с тем, чтоб Его изливаемая святейшая воля содействовала к благому намерению моему во исполнение.

Потом с душевными возложениями (Л. 3) крепкаго упования моего на всесодействующаго Бога обратил побудительное внимание к прилежному чтению Священнаго Писания, святоотеческих и прочих душеспасительних книг. Драгоценное сие посредство с восхищением устремило мою душу с несравнительным возспламененым желанием обтекать благочестием сияющия обители и в них наипаче возлюбить обитающих благоговейных иноков и стяжать спасительной навык к подражанию их благоугождающему благочестивому житию.

За каковым ревностнейшим расположением, по неулучению благоприятствующих способов к течению на предъписанной подвиг, оставался в прежних обязанностях состояния моего. По каковому уже занятию в мире житейских обращений моих возженной верою и любовию светельник не угасал в души моей, наисильнейшим жаром воспламенятся к достижению побудительных объявленных намерений моих. С каковым посредством (Л. 3 об.) проходил я, как израилтянине при освящающем огненном столпе по бездне вод морских к достижению обетованной земли, но достигнуть за вовлечением в суеты житейския не успел. Почему без спасительной манны и без совопутствования Моисея[1] странствовал в кругу мира и заблуждал, яко блудный сын, по ужасным пропастям и дебрям в самой опасности жизни моей.

Будучи уже в такой крайности изнурения и в постигших ранах изнеможения моего поддерживал себя, при неугасаемом светильнике веры, упованием и надеждою на всеблагаго промыслителя Бога. Сии непоколебимыя столпы, твердый и спасительный оплот даровали мне новыя силы и подкрепление к продолжению горящих намерений моих.

При каковом покровительствующем освящаемом (Л. 4) лучезарном небесном свете окружающая мрачная тма изчезла, благодати солнце возсияло, настал благовожделенный день к просвещению души. Действия толико важныя представили с шуей страны обнаженный миродержителем тмы века сего из всех добродетелей всезлобный мир с его мучимыми страдальцами, низриновенными в различныя пороки, ужаснейшия бедствия и удалившия как от привремянных, равно и вечных благ на вечное осуждение и мучение ада. За сим поразительным преужасным зрелищем открылся с десной страны облеченный вседержавным Творцем вселенныя во всех блистающих увенчанных добродетелях благодатный духовный мир с его крестоносными страдалцами, возвышенными превыше блистающих звезд, преукрашенных в различных сияющих подвигах, соединенных с привремянными и вечными (Л. 4 об.) торжествующими мздовоздаяниями блаженнейшаго рая[2].

При каковых видах с перваго явления поражал отвра[ти]тельный смертоносный страх. Со втораго явления восхищал привлекательный, оживотворенной, всерадостной восторг, с коим при играющих душевных чувствованиях избрал за истинный предмет благосостояния душевнаго к приобретению намерений моих во благое и полезное к вечному спасению всетщательно отъискивать посветивших мужей Богу добродетели и ближним во спасение. В каковом уже расположении вънезапу въдохнулись в сердце моем подвигоположника нашего Спасителя Христа благовествующия слова: «Просите, и дастся вам; ищите, и обрящете; толцыте, и отверзется вам» (Мф. 7: 7). При сих святейших въдохновениях и уверениях остановился я на неподвижном уповании (Л. 5) вседействующия благости Божией, с чем повергнувшись, яко жена грешница при святейших ногах дражайшаго Искупителя Иисуса Христа (Лк. 7: 37), прося умиленно вседействующей благодати к подаянию врачей, могущих исцелить язвы, вразумить с наставлением к истине и открыть чистый путь ко исполнению предъприятых намерений моих во благое.

По толиком моем вопле преосеняющая неограниченная благость Божия въвела меня ко многим знатнейшим святейшим великим пастырям и отцам в покровительство. Чрез посредство таковое снискал я всю их нежнейшую отеческую любовь, благосклонность и благоволение, которым я между прочим к неописанному удоволствию и щастию моему имею от Вашего Высокопреосвященства многолетно, преизобильно пользоватся. И так уже чрез толико важныя посредства (Л. 5 об.) питал я сладостныя мои воображения, мысли, душу и сердце до изобилия к спасительному руководству и наставлению пожертвований моих к достижению.

Во упоенной же моей, толико восхищенной надежде всячески старался по течению продолжительных обращений с помянутыми знатнейшими особами первыя действия пожеланий моих выполнить бытием в разных святых обителях. По каковому открывшемуся благотворному посредству приготовлял я себя к намереваемому приятному вояжу, выводя из сего знатнейшую душевную пользу, а притом и невозможность въстречающуюся отдаленных мест растояний, требующих времяни и капиталу. И сей последней недостаток более всего безъпокоил. Но непобедимая всекрепкая вера чего в несостоянии зделать? Ибо она творит и содевает непостижимыя (Л. 6) и неописанныя чюдеса!

В каковом будучи размышлении, пекущийся Промысл всевышняго Творца облагодетельствовал всем возможным, с чем и пустился в торжественный путь мой. И так благополучно обтек по разным временам многия святыя обители, где будучи обрел к совершенному удовольствию с желаниями моими соответственно, из чего далее пламенник усердия моего воспламенился неописанною любовию к святым обителям и монашескому сословию с таковым побудительным возжением, чтобы достигнуть мне по намерениям пустыннаго пребывания и соединения в сословие пустынных обитателей.

В продолжении же частнаго моего бытия в посвещенных вертоградах душевно пленялся я земных небожителей ликам, красующимся в песнопениях (Л. 6 об.) божественных имн. И при таковых божественных сладостных духовных восторгах всеусердно желал остатся в сонмах благочестиваго Христова собрания и увенчать пожертвованныя желания мои. Но свобода неразрешимая не была предоставлена тогда по случаю многих неудобств и связей мирских, почему с велиим прискорбием, аки Адам из рая, выходил со стоном и воплем в привремянный мир к необъятым безъпокойства и суетам бедственной жизни.

Под каковым всетягостнейшим бремянем, в продолжение обращения моего в позор наполненнаго развратами непостояннаго мира, старался бдительно, при привременных противных и благоприятных случаях, со испрошением вседействующей воли Божией, сохранить в душе вънедренныя чувствования намерений моих, как выше описано, ко благому окончанию посвещенных желаний. Для чего и никогда не выпускал из виду (Л. 7) обозренных мною святых обителей и монашествующаго любезнаго сословия. И с таковою уже приверженностию находил случай паки обтекать святыя обители и продолжать безъпрерывной союз любви частыми собеседованиями со обществом духовнаго монашескаго сословия и с теми мирскими особами, которыя расположены усердием добродетельной любви к благочестивой жизни и духовенству.

При каковом моем благорасположении торжествующей души, будучи в мире при управлении и исправлении вотчинных дел и фабрики с коммерческими оборотами[3], внезапно постиг от ненавистной руки ядотворный вънутренний удар, поразившей даже ко предверию гроба или к самой уже съближающейся смерти[4].

В каковом поверженном критическом состоянии и близ пожирающей смерти всегрозящия опасности, страх и терзающее мучение отвратил всемогущий (Л. 7 об.) Бог единым милосердием неизреченныя любви и благости, со удержанием жизни моея во спасение. Но последствия ядотворной силы влекли следствия болезней и припадков немалое время. Но наконец действие оных претворилось в горячку и лихорадку до того, что всю надежду отложил к существованию жизни, почему уже пригласил духовника и по долгу христианскому исполнил необходимое и надлежащее к надежному сопутствованию и приобретению спасительной вечности.

С таковым благорасположением учиненной исповеди и приобщения Святых Пречистых Таин, Тела и Крови Спасителя Христа, почувствовал побудительное влияние оставить сей многомятежной и бедственной мир и преселится к блаженному спокойствию в Палеостровский монастырь. С каковым во мне действующим возванием желательно соответствовал, естли жизнь моя не прервется, выполнить. Потом в самыя те дражайшия минуты (Л. 8) почувствовал разливающуюся на мне и во мне благость Божию, одарившую чудесным избавлением от предстоящей смерти и от облежащей болезни с возвращением постепенно сил и здравия.

При каковом моем обрадованном и восхищенном душевном спасительном торжестве воздав благоустрояющему Богу искренния молитвы и благодарения. А потом, при усовершившемся здоровье, следовал возванию и положению моему на подвиг ко усовершенствованию древних желаний, сложил бремя должностей и некоторое обременяющее имущество, отправился в Санаксарскую и Саровскую обители[5].

А потом уже немедленно отправился в подлежащей путь для объяснения и достижения по вышеобъявленным обстоятельствам намерений и положений моих к Вашему Высокопреосвященству, яко к первейшему великому отцу, благодетелю и покровителю моему. При сем моем покорнейшем (Л. 8 об.) донесении всепочтеннейше объясняю Вашему Высокоархипастырству, что бывшие преграды ко вступлению моему на уединенную жизнь монастырскую остались уже без своей силы, к препятствию невозможными, ибо свобода, каковую я имею от строны службы по уволнению, весма достаточна. Помощница уверила меня, что она по частым болезненным припадкам и немолодым летам не воспещает добраго намерения моего, но и еще в том согласна[6]. Итак, что уже возбранить может? Ибо и вызывающий Спасителя отеческий глас возвещает: «Приидите ко Мне, вси труждающиися и обремененнии, и Аз упокою вы. И грядущаго ко Мне не изжену вон» (Мф. 11: 28; Иоан. 6: 37).

При сем нахожу за нужное упомянуть, что означенная обитель из блистающаго, могущественнаго, прекраснаго состояния, как по дошедшим Вашему Высокопреосвященству вероятным донесениям, доведена уже по разным временам переменных, распутных и нетрезвых настоятелей до самой крайности и бедности. (Л. 9) А последний нанесенный при развращенном и позорном настоятеле Симоне[7] огненный удар всю оную обитель превратил и истребил до основания. Въместо оной на испепеленных местах хотя и зделана некоторая монастыря деревянная постройка, но во всем безъобразна и недостаточна. Означенной же строитель, по вероятным иследованиям Вашим, был низложен настоятельскаго достоинства и отослан по ведомству в Архангельскую духовную консисторию.

Нет сумнения к возстановлению оной киновии в благоцветущее состояние, ибо живыя обогащенныя источники, вътекающия из многих важнейших монастырских сел и дач, весма достаточны. Кътому каждолетно проезжающия на плавающих судах по обширному озеру Онегу из разных городов и стран многотысячные соловецкие богомольцы возъусердствуют по случаю их в оной обители богомоления подаяниями. Но тогда наирачительнее, когда будет, как я от сих (Л. 9 об.) посетителей изъустно слышал, въведен настоятель благих нравов и жития незазорнаго, но во всем благочестиваго, с подвигами монашеских обязанностей, з заведением и установлением по образу прославившихся монастырей и общежительства, что все сие относительно, по благости Божией, зависит от деятельнаго благовозрения Вашея священныя особы.

При сем чистосердечно открываюсь, святый Владыко! Когда по вседействующей благодати Божией, чрез посредство Вашего Высокопреосвященства, в соот[вет]ствие моих желаний въведен буду в помянутую обитель в число братства, тогда приложу все мое старание и деятельность ко благу и пользе оной. И что следует до существующих интерессов, откуда оныя поступают, то обо всем учиню действительныя выправки, и въходящую денежную сумму, и хлебную провизию. Причем постараюсь зделать описание о состоянии монастыря, местоположения (Л. 10) и к ней прикосновенных сел, дач, лежащих на матерой земли и водах. И по учинении всего, что встретится неупустительнаго, при первой окказии не премину Вашему Высокопреосвященству всепокорнейше донести.

Из расположений моих намерений предъусматриваю так. Когда я буду на месте в предписанном делопроизводстве, тогда могут от Симонова подобнаго преемника[8] въстретится большия затруднения, помешательства и неудобства с навлечением мне самых крайностей, которыя я, за помощию Божиею и Вашим могущественным покровительством, надеюсь преодолеть и достигнуть до усовершенствования всего описания.

Сие то самое подвигнет, без сомнения, Симонова преемника или по нем наступившаго другаго вытеснить меня из обители, ибо предварительныя чувствия предъвещают мне таковую неблагоприятную огорчительную и изнурительную событность в полном ея мщении. (Л. 10 об.) Естли же все сие, сверх чаяния моего, въстретится и воспоследует, тогда уже таковому постигшему нещастному случаю моему сопротивоборствовать не буду, дам враждующему гневу и гонению место, пущусь с крайним прискорбием при относительном благорасположении к обители и с продолжением внутреннаго обета, для разстроеннаго содержания моего, в первобытное состояние с чаянием, что всевышний Бог возвратит меня по подобию Ноевой голубицы в священный ковчег[9] спасаемаго духовнаго сословия.

Въпрочем, что ни последует, упование мое — Отец, прибежище мое — Сын, покров мой — Дух Святый[10].

И тако по содержанию описанных в повествовании истинных откровений и въпечатлений прибег я из далечайших стран, яко упоминаемая во Евангелии по горам заблудшая овца (Мф. 18: 12—13. – А. П.), к Вашему Высокопреосвященству. Всепокорнейше прошу и молю, по продолжаемым Вашим безъпредельным добродетелям и покровительству, (Л. 11) въсходствие предъопределенных Божиих судеб и по пожертвованию въсекрайняго желания моего, отверзите отеческия милосердия двери! А с сими высокими Вашими благоснисходительными благоволениями удостойте милостивно воспользоватся на предъприятый спасительный подвиг святым Владычним благословением и въведением, по приверженности моей, в вышеупоминаемый Палеостровский монастырь на совершенное житие, в число братства, с дозволением построения на иждивении моем келлии. Удовлетворение же таковое и извлечение лежащаго во греховном узле союзных страстей и беззаконий сколько для меня, при играющей духовной радости, будет неоцененно, приснопамятно и спасительно! А кольми паче благоприятно дародетелю и благ всех подателю Богу! Ибо истинну сию подтверждает Его всесвятейший глас, возвещающий торжественным и всерадостным изречением: «Сей мертв бе и оживе, изъгибл бе и обретеся, яко тако радость будет на небеси о едином грешнице (Л. 11 об.) кающемся. Радуйтеся и веселитеся, яко мзда ваша многа не небесех» (Лк. 15: 32; 15: 7; Мф. 5: 12).

Толико важныя подвигоположника нашего Спасителя Христа изливаемыя безъпредельныя милосердия к нам, недостойным обращающимся грешникам, суть Его вечныя спасительныя дары неограниченной любви. Когда уже по уверению всеблагаго дародетеля Бога прибегающий с обращением и раскаянием грешник получает толикия превосходныя неописанныя обетованныя небесныя спасительныя дары, то посему несравненно за Ваше оказанное и с волею Божиею согласное благоволение, священное и спасительное посредство к приобретению вечнаго спасения моего удостоитесь и Вы небеснаго всерадостнаго награждения, по всесвятейшим словам Спасителя Христа: «А иже сотворит и научит, сей велий наречется в Царьствии Небеснем» (Мф. 5: 19).

Владыко святый! Толико важныя высокия истины не могут ли убедить Вашу (Л. 12) священную добродетельную особу и ощастливить меня навеки? Да воспою с порфироносным псалмистом: «Се удалихся бегая и водворихся в пустыни, чаях Бога, спасающаго Мя» (Пс. 54: 8, 9).

В прочем пребываю с моим к Вашему Высокопреосвященству достодолжным высокопочитанием и глубочайшею преданностию, дондеже существую. И есмь Вашего Высокопреосвященъства, всемилостивейшаго архипастыря, отца и покровителя всепокорнейший слуга и вечный богомолец Тихон Васильев.

12-го апреля 1798-го года.

Санкт-Петербург.

 

№ 2

 

1800 г., января 16 – Письмо Т. В. Баландина Новгородскому митрополиту Гавриилу (Петрову-Шапошникову)

 

(Л. 21) Высокопреосвященнейший Владыко! Всемилостивейший архипастырь, отец и покровитель мой, великий Гавриил!

По стремительному усердию моему вошол я чрез отеческое посредство Вашего Высокопреосвященства в обитель к снисканию душевнаго спасения моего, а равно и к способствованию в приращение и пользю пришедшей в изнурительное изстощение киновии. Но при самом начале в общежитие мое въстретились с положением моим неожидаемыя весма противные и прискорбныя обстоятельства, кои Вашим архипастырством милостивно прекращены.

Но засим вошедшей настоятель при самом начале взял наличные денги и хлебную провизию и разные кътому поступающие интересные доходы, получая к себе, а из сего и употребляя в расходы по своему произволению, и по содействию сему не препоручая мне вести по узаконенным (Л. 21 об.) книгам подлежащей записки. Что самое (по прежде бывшим случаям) побудило меня в предостережение интерессов, коих может быть в приходе в год более 2000 рублей, просить его благосклоннейше о довери[и] помянутой мне должности. Но он, незнаемо почему, от того вовсе, к чувствительному прискорбию моему, отказал. А затем и ни к каким монастырским общественным благоустроениям в совет не приглашал, а притом старался он от виду моего все приходы и расходы скрывать. А о прочем уже и умалчиваю, чего я по довольному терпению моему более вынести нашолся в несостоянии.

А затем наконец и решился, против воли и желания моего, выбратся в город и всепокорнейше просить Вашу священную особу по сей части, в последний раз, о доставлении мне в соучавствовании к предъохранению и приращению монастырских интерессов с производством писмоводства, дабы я чрез то по рачению моему успел далее к произведенным моим ревностным и деятельным трудам и выгодам усугубить по возможности к обители пользы. А без сего основания, (Л. 22) за вышеписанными обстоятельствами, естли я желаемаго удовлетворения не достигну, то не нахожу уже никаковаго средства к продолжению моего бытия и жительства в реченной обители.

А по тому нещастному жребию необходимо принуждаюсь искать себе при наступающей старости и болезненных припадках другаго способа к пропитанию, для чего чрез месяц, а по нужде и ближе, отправится в Петербург, и буде тамо по намерению моему не успею, то в Москву, и далее следующим же трактом, по воспламененному усердию моего высокопочитания, к Вашей знаменитой особе постараюсь явится.

Каковыя же в вышеозначенной обители продолжал служения и послушания, то о сем на благовозрение Вашего архипастырства прилагаю при сем из данных аттестатов копии[11].

16 генваря 1800 года.

Петрозаводск.

 

№ 3

 

1803 г., апреля 8 – Письмо Т. В. Баландина Новгородскому митрополиту Амвросию (Подобедову)

 

(Л. 30) Христос воскресе! Высокопреосвященнейший Владыко, всемилостивейший отец и архипастырь, великий Амвросий!

Отличныя высокия таланты, достоинства и великоважныя блистающия добродетели, украшающия достопочтенную Вашу знаменитую особу к безъсмертной славе и грядущему вечному блаженному мздовоздаянию, суть дары всеблагаго великаго Бога для Вашея православием и благочестием сияющия святейшия души. То как по сим сияющим всеблагодатным священнейшим изъобилиям, равно и по изълиянным Вашим неограниченным мне отеческим благоприятиям и покровителству имею всепреданнейший долг моего высокопочитания искреннейше Вас, великий Владыко, (Л. 30 об.) с высокоторжественным пресветлым всемирным праздником, из Ерусалима преславно возсиявшим и неизреченною светозарностию преосеняющим на севере и в концах вселенныя, с горними ликами священновоспеваемым к неувядаемой славе подвигоположника нашего Спасителя Христа, священною Пасхою! И тако всерадостно приветствую Вам, священнейший муж: Христос воскресе!

При сем вседушно желаю в благополучное течение драгоценныя, долгоденственныя Вашея святыя жизни въстречать грядущия с увенчанием всех Ваших благожеланий, посвященным всепремудре и благочестно к церкви и верным ея сынам во благое и спасительное. За каковым моим чистосердечным приветствием покорнейше прошу и молю Вашу безъпримерную отеческую любовь (Л. 31) о продолжении Вашего спасительнаго покровительства к достижению моего посвященнаго всевышнему Богу обета, а с сим — милостиваго воззрения на древнейшую в севере состоящую Палеостровскую обитель. Ибо единое на оную Ваше святое произволение может из развалин воскресить и воздвигнуть в благоцветущее состояние, к славе вселенныя Творца и Вашего прославляемаго имяни, в безъчисленное верных и старообрядцов спасение.

В прочем повергаюсь к священным стопам Вашего Высокопреосвященства со всеглубочайшим моим высокопочитанием и преданностию, дондеже существую. И есмь Вашего Высокопреосвященства, всемилостивейшаго отца, архипастыря и благодетеля всепокорнейший слуга, ничтожнейший Tichon Wasiliev.

8-го апреля 1803 года, поднесено апреля же 13 числа.

С[анкт]-Петербург.

 

№ 4

 

1804 г., ноября 15 – Письмо Т. В. Баландина Новгородскому митрополиту Амвросию (Подобедову)

 

(Л. 81) Высокопреосвященнейший Владыко, всемилостивейший отец и архипастырь и покровитель мой, великий Амвросий!

Безъпредельныя высокооказанныя Вашим Высокопреосвященством к ничтожнейшему мне неисчетныя добродетели обнадеживают, по неистощимой Вашей отеческой любви, носить мне на себе Ваши с покровительством к душевному спасению моему благотворческия милости. По каковому моему благорасположению и глубочайшей преданности к Вашей священной особе препровождаю при сем чрез почтеннаго мужа П. М. рукописи моей книшку «Сокращение монашескаго жития»[12], которую покорно прошу удостоить милостивым благоприятием.

А притом объяснюсь, что из Палеостровской обители (Л. 81 об.) по несовместным там разстроенным деяниям убрался с прискорбностию в Петрозаводск и за болезнию моею никуда в путь вызывающий не отъежжаю. А по посредству сему предостерег sestru moju от наступательных волкохищных изъuverov привлечения и увлечении[13]. Которая уже, благодарение всех благ подателю Богу, расположилась во избежание их уловляемых коварных сетей войтить в Староладожской Успенской девичь монастырь[14] на спасительное житие. И как скоро в сем благорасположении утвердитися и подпишет следующую к Вашему архипастырству бумагу на разрешение ко удовлетворению нашей судбы во благое и спасительное избранное положение, то оную тогда же честь имею препроводить к Вашей священной особе с чаянием Ваших к нам снисходительных благоволений к вечному (Л. 82) нашему спасению. А потом, по разрешении и поправлению моего здоровья, пущусь в Петрополь к довершению, чрез могущественное Ваше святое посредство, моего начатаго плана к выполнению обетов, где всевышний Бог благоустроит и Ваше Высокопреосвященство соблаговолит.

При заключении сего писма чистосердечно Вашему Высокопреосвященству открываюсь, что с положения на спасительной подвиг обета чрез семь лет по отъвлечению в позорной мир от всевышняго посещаем бываю почти безъпрерывными болезнями. Да и в души моей безъпокоят сильныя томящия въпечатления с побуждением неотложнаго по долгу исполнения и с прещением грознаго от Судии взыскания и наказания, так реченнаго: «Аще обещал еси Господеви обет, отдаждь. А неотдающим отомстится». Ужасаюсь (Л. 82 об.) и трепещу упоминаемых в Священном Писании изъречений (Втор. 32: 41; Иер. 40)[15]. И тако при сих моих чувствованиях все мирския благодетельския вызовы оставил с чаянием упования моего к достижению благополучнаго спасительнаго конца.

В прочем пребываю поверженный в неогра[ни]ченный окиан Вашего Высокопреосвященства безъпредельных отеческих благовозрений ко увенчанию наших благочестивых положений с достодолжным высокопочитанием и со всеглубочайшею преданностию, поколе существую. И есмь Вашего Высокопреосвященства, всемилостивейшаго отца и архипастыря всеусерднейший по духу сын и всепокорнейший слуга Тихон Васильев.

15 ноября 1804 года.

Петрозаводск.

 

№ 4

 

1805 г., марта 22 – Письмо Т. В. Баландина Новгородскому митрополиту Амвросию (Подобедову)

 

(Л. 94 об.) Высокопреосвященнейший Владыко, всемилостивейший отец, архипастырь и благодетель, великий Амвросий!

На удостоенное Вашего Высокопреосвященства благоснисходительное интерессное писмо я сего месяца от 14 числа имел со особливым высокопочитанием моим и глубочайшею благодарностию и о прочем препроводить писмо с приложением «Слова во святый и великий пяток»[16]. А за сим моим покорнейшим донесением к неизреченной душевной восхищающейся радости (Л. 95) и паки от высокоотеческой Вашей любви удостоен, мизирнейший я, при писме от г[осподи]на Василья Ульяновича присылкою двух эксемпляров «Сокращенных правил монашескаго жития».

Великий Боже! Соверши с сими важнейшими дарами обеты мои! Душепитательная же и спасительная изданная Вами тиснением во свет в пользу христианскую таковая манна при возсылаемых моих к Вам, святейший отец, благодарениях коликия произведет в чувствительных сердцах к прославлению Вашего редкаго и знаменитаго имяни живейших соотношений безъчисленных похвал. А с сими возсылаемыми радостотворными гласами к небесам всевышний подвигоположник Спаситель мира увенчает Вас привремянным и вечным блаженством!

При сем, по ревности и снедающей жалости моей, не мог вынести и удержатся, чтоб всесмиренно не просить Вас, милостивейшаго архипастыря: войдите отечески в Палеостровскую (и многолетно (Л. 95 об.) мною из пожертвованной любви с подаяниями моими поправляемую) обитель и дайте оной покровительство. Ибо, как приежжающие с тех окружающих стран духовные и светские почетные особы уверяют, что настоятель находится весма в плохом поведении, к изнурению и истощению киновии[17], что все сие в здешнем городе звучит к соболезнованию знаменитых особ. Въпрочем, да будет воля Ваша! А я уже в последний раз по страждущей обители глас горести, вопля и рыдания моего к Вам простираю!

Здоровье мое очень плохо. В заключение чего пребываю к Вашему Высокопреосвященству с достодолжнейшим высокопочитанием и со всеглубочайшею преданностию, поколь существую. И есмь Вашего Высокопреосвященства, всемилостивейшаго отца и архипастыря всепокорнейший и всеусерднейший по духу сын и слуга, в недостойных недостойный Tichon Wasiliev.

22 марта 1805 года.

Петрозаводск.

 

№ 5

 

1805 г., августа 2[18] – Письмо Т. В. Баландина Новгородскому митрополиту Амвросию (Подобедову)

 

(Л. 48) Понеже небезъизвестно уже Вашей Высокоосвященнейшей особе о сестре моей, чрез многия годы по благости Божией выведенной мною из старообрядческой секты и присоединенной к святой Церкви Божией, которая посему ревностно старалась с пользою некоторых старообрядцов отвести от их заблуждения, других привести в их положениях в сомнительство, а некоторых прелщенных уговорить и остановить при христианском исповедании. (Л. 48 об.) Крамольники же, чувствуя свою потерю и желая оную вознаградить, почему старались подъсылаемыми их согласия почетнаго звания женщинами помянутую с[естру] м[ою] под разными предлогами обещеваемых лестных выгод обольстить и совратить к их сонмищу. Когда уже сие не подействовало, то и дали уже о сем знать в суземки, или скиты, к начальникам их с тем, чтоб прислали они из стамошних ( sic!)женщин и девиц, кои посему явились здесь и чрез многия попытки убеждали ей от меня скрытно, тож со обещаниями их изъобилнаго въспоможения превратить а наконец потаенно увести в свои жилища, что от моего внимания укрытся не могло. Да и она сама о сем мне сообщала неоднократно. А за сими неудачными (Л. 49) попытками выжидают моего отъсюда отъезда и чрез то надеются в своем намерении успеть. Последствия сии весма неприятны и сомнительны.

Да бы и в самом деле не положили ей по немощи женской претыкания, будучи за моим отъездом, не вовлекли бы в сети к невозвратному нещастию, то предъупреждаю в последний раз и паки трудить Ваше Высокоархипастырство: войдите милостивно и отечески в описанное состояние с[естры] моей, поколь еще дух любви и усердия не угас, ко въмещению в Староладожский девичь монастырь. Средства для сего возможны, ибо она по желанию просит таковаго удовлетворения и при данном свидетельстве моего отпуска может жить в оном монастыре свободно в числе (Л. 49 об.) обыкновенных на обещаниях живущих (которая за снабдением моим, кроме пищи, келлии и тепла, к содержанию своему от обители ничего не требует) до моего же помещения в монастырь. И тем пресечете въстречающияся и окружающия ея нещастия и спасете душу (да и мой потому избран план к спасению не разрушится; в противном случае буде мне ударом паче жесточайшей смерти), за которую Спаситель Христос истощил Свою дражайшую кровь. Въпрочем, воля остается в благоразсмотрении Вашего соизволения. Но естли же что с нею может по вышеписанному приключится, то я уже с сей стороны буду чист и безъответен на Страшном Судище Христове, потому что я все к спасению души ее (Л. 50) средства исполнительно истощил.

Затем извещаю Вам, с[вятый] Владыко, что к подачи особой бумаги ко вступлению мне в монастырь по случаю безъпрерывных и страдательных болезней моих способа не нахожу до выздоровления и избрания монастыря. А буде высокия Ваши милости воспоследуют, въсходствие последовавшаго в 1798-м году из Архангельской духовной консистории указа жить мне до времяни в Палеостровском монастыре, то я согласен, не требуя от монастыря кроме пищи на содержание мое ничего. И буду в сем положении на уединении, и могу за помощию Божиею поправлять мое здоровье (Л. 50 об.) и быть полезным к святой обители, не входя уже более ни в настоятелския и братския, ни в какия их связи, которыя чрез восемь лет меня изнурили. А сие и останется в благоустрояющей воли Всемогущаго. И на сие вышезначущееся ожидаю Вашей благосклоннейшей решительности.

Повесть же, препровожденную при сем[19], писал при обдержимых болезнях моих, и следовало бы переписать почище, но сил не имею, чего для прошу всепокорнейше Вас, с[вятый] Владыко, Бога ради во всем великодушно, христиански, ползающаго меня, ничтожнейшаго червяка, простить.

(Л. 51) Напредь сего отправил я чрез почту к Вашей Высокоосвященнейшей особе «Слово, сказанное в великий пяток». То как о сем получении, равно и о доставленной ныне повести, соблаговолите милостивно приказать господину Василью Ульяновичу ко мне отписать и тем вывести меня из сомнения.

 

№ 6

 

1805 г., сентября 6 – Письмо Т. В. Баландина Новгородскому митрополиту Амвросию (Подобедову)

 

(Л. 52) Высокопреосвященнейший Владыко, всемилостивейший отец, архипастырь и благодетель мой, великий Амвросий!

За высокоотеческое Ваше благосклоннейшее принятие поднесенных Вашему Высокопреосвященству повести, бумаг и за изъявленныя притом высокия благоволения всеискреннейше и душевно Вас, святейший отец, благодарю. И непрестанно о здравии, спасении и благоденствии Вашем всевышняго Бога молю. И надеюсь, что Вы по архипастырской милости и человеколюбию покорнейшей прозбы к душевному нашему спасению не оставите и свободный путь откроете к прехождению из суетнаго и позорнаго мира в духовный благословенный мир на службу Богу.

При сем по изливаемым Вашим ко мне, ничтожнейшему, отеческим добродетелям и по моей всеискренней приверженности к с[вятой] Палеостровской обители, к прославлению (Л. 52 об.) великаго Бога и святопочивающаго угодника Его преподобнаго Корнилия чюд[отворца], препровождаю на благовозрение Ваше канон со службою с тем, чтоб Вы, по отличному Вашему благоустрояющему к благосостоянию с[вятых] обителей попечению, соблаговолили оную удостоить разсмотрением и от случившихся переписок ошибки исправить и отдать на монастырской щет в тиснение.

Употребленной же интересс на издание онаго, по доставлению оных же в обитель, сугубо вознаградится от проезжающих соловецких и прочих богомольцов, ибо от оных бывают безъпрерывныя требования таковых канонов. А далее засим и та ощутителная обители и душам человеческим польза, что по отвезению оных канонов в разныя города и веси доставит обители славу, уважение и обширное сведение о состоянии обители и подаяние прирастительное. А притом чрез таковое посредство каноны будут существовать в незабвенную память угодника Божия и ко удовольствию спасительному христиан вечно.

Ибо уже до того доходило, что по случившемуся в 1794-м году (Л. 53) пожару, за згорением онаго канона, служба угоднику Божию прекратилась к чувствительной жалости монастыря и богомольцов. Но сей нещастной случай прекратился подачею онаго канона в обитель от выгорецких старообрядцов. Но засим все сие отдаю в мудрое и прозорливое Вашего Высокопреосвященства соизволение. Я ж до крайности растроен в моем здоровье, тож и по части сестры.

Затем всесмиренно прошу и молю великия и неограниченныя Ваши архипастырския щедроты дерзновение мое великодушно извинить и покрыть священною митрою, ибо до сего моего объяснения и проч[аго] нечто иное устремило и довело, как Ваши безъпредельно изливаемыя благости и отеческая христианская любовь, а притом и моя возженная невещественным божественным огнем, благоговеющая к Богу и к обители ревностнейшая любовь и обещанныя обетованныя небесныя вечныя блаженства.

В прочем пребываю Вашему Высокопреосвященству со всеглубочайшим достодолжнейшим и всепреданнейшим (Л. 53 об.) высокопочитанием, доколе существую. И есмь, Высокопреосвященнейший Владыко, всемилостивейший отец, архипастырь и покровитель мой, Вашего Высокопреосвященства всепокорнейший слуга Тихон Васильев.

6-го сентября 1805 года.

Петрозаводск.

 

№ 7

 

1805 г., ноября 8 – Письмо Т. В. Баландина Новгородскому митрополиту Амвросию (Подобедову)

 

(Л. 54) Высокопреосвященнейший Владыко, всемилостивейший отец, архипастырь и покровитель мой, великий Амвросий!

Вашему Высокопреосвященству по чистосердечным откровениям моим уже известно как о положении моем к с[вятым] обителям, а паче и к с[вятой] Палеостровской киновии, равно и о приобретенной сестре, по убеждению моему положившей намерение посвятить себя в Староладожской девичь монастырь.

Но как ожидаемое свершение того по препровожденным к Вам, с[вятый] Владыко, бумагам позамедлилось, а между тем в продолжение того времяни вникнувшие помимо меня старообр[ядцы] ей внушения крайне колеблют и заставляют ей придти наконец в разстроенность и отчаянность к достижению пустыннаго назнаменованнаго (Л. 54 об.) убежища. Так по сим обстоятельствам, за многими убеждениями моими осталась она на последнем решении: естли не достигнет по препровожденным бумагам чрез месяц своего конца, то не останется мне способа, как по сему, равно и по другим весма неудобообъяснимым и несовместным стремящимся на меня причинам удержать оную при себе. А посему и должен я отдалить выпуском на произвол Божий.

И будучи в таком критическом положении, убежден я и паки христианскою любовию предъупредить к пресечению ближней окружающих душевных нещастий сим поспешительным к Вам, с[вятый] отец, донесением и просить Вашей отеческой щедроты о введении бродящей по горам овцы в овчарню Христову и тем божественным спасительным средством (Л. 55) управить участь ее к вечному спасению.

О себе же извещаю, что я третей уже год страдаю тяжкими изнурительными болезньми и течением почти всякой день кровию[20], отъчего крайне ослабел и разстроился. За сими же и прочими крестоношениями есть мое воспламененное желание к продолжению жития в ублажаемой мною киновии. И будь по благости Божией, во улучаемое способное от болезней время буду иметь случай в оной быть, то в состоянии (естли же надобность потребует) иметь содержание собственное и с пользою быть к упоминаемой обители.

В прочем надежду возлагаю на щедроподательную Всевышняго десницу. Он по всевысочайшей благости Своей такъже и меня, ничтожнейшаго, как древле израилтян в пустыни, пропитает манною до исхода моей жизни и желания мои увенчает во благое.

Затем пребываю с моим (Л. 55 об.) к Вашему Высокопреосвященству достодолжным высокопочитанием и со всеглубочайшим преданностию со испрошением священнаго покровительства и чрез святыя молитвы Ваши ходатайства к престолу Всевышняго Бога во улучение и совершение спасительной мне стези к вечному блаженству. И есмь Вашего Высокопреосвященства, всемилостивейшаго отца, архипастыря и покровителя моего всепокорнейший и всенижайший слуга Tichon Wasiliev.

8 noabra, anno 1805.

Петрозаводск.

 

№ 8

 

1809 г., июля 28 – Письмо Т. В. Баландина Новгородскому митрополиту Амвросию (Подобедову)

 

(Л. 128) Высокопреосвященнейший Владыко, всемилостивейший архипастырь, отец и благодетель, великий Амвросий!

По содействию всевышняго Бога благоговеющая приверженность и горячайшая любовь возжгла пламень усердия и желания моего к с[вятой] Палеостровской, во всех частях истощенной обители жертвовать к благосостоянию оной деятельнейшим попечением, рачением и трудами до истощения моих сил как во изыскании вотчинных интересных владений, приносящих с прочими монастырскими и от благодетелей приходами знатную сумму, из коей заведены были мною некоторыя разныи строении, приуготовление немалаго количества в старинную меру кирпича и прочие потребности, а засим и далее устремлялось неутомимое мое рвение и старание поприумножить из видимых предметов доходы для построения каменных церкви, келей и проч[аго].

План таков предъизбранный конечно бы, при посвященном ревностном благорасположении (Л. 128 об.) моем, в непродлительном времяни усовершился, естли бы на сие благоугодное заводимое предприятие со стороны неблагоприятствующих настоятелей не предположено было отвратительных запинающих ковов со отторжением и отдалением меня из киновии* в позор мира. Тако и положиша на мя злая за благая и ненависть за возлюбление мое (Пс. 108: 5).

Истинна сия не требует к вероятию других доказательств, ибо оно ясно открывает всю справедливость вышеобъясненнаго из входящей от разных приходов суммы, кътому и из пожертвованнаго моего (при оставлении суетнаго мира питательных должностей и прочих выгод) крайнаго усердия и любви с последовавшими от Божияго дародаяния разными и въвиду значущимися приношениями, приспособляемых к единому концу (Л. 129) во славу Бога, и к совершеннейшему благосостоянию обители, и моего в оной душеспасительнаго пребывания ко улучению вечнаго блаженнейшаго мздовоздаяния.

Но когда уже и по отшествии моем из обители не успел я ни чрез какие предприемлемыя и употребляемыя долговремянныя способы к цели посвященнаго моего намерения и положения достигнуть, то посему и принужден был по выходу в киновию растроенное мое во иждивении в промысл и в прочее благоприобретенное бывшее состояние поправлять, по прискорбному странствию, приобретаемыми благословенными в поте лица своего трудами.

По каковому моему с миром обращению непрестанно взирал я на ублажаемую страждущую киновию, аки изъгнанный Адам на Едем, почему страдательное мое сердце всегда наполнено было живейшими трогательными чувствованиями горячайшаго желания к сожитию в оной. Но, как напреди сего Вашему Высокопреосвященству неоднократно донесенныя, равно и нижеследующыя обстоятельства, к таковому исполнению (въпредь до высочайшаго Божияго благоволения о участи моей во устроение) вожделенной путь преградили:

1-е, главное. Растроенное мое здоровье с частыми болезненными припадками требует к поправлению онаго (Л. 129 об.) спокойствия, теплой келии, иногда присмотру и врачевания, чего мне по нынешнему ея во всем разстроенному положению учинить не может.

2-е. Ко утвердительному и безъопасному моему пребыванию в киновии весма нужен от Вашего Высокопр[еосвященства] иметь особливой писменной оплот, которой оградит и обнадежит меня к основательному житию, причем и доставит средство в общем совете к приращению, сохранению и употреблению приходов и расходов в назидание и благоустроение обители.

3-е. Без таковаго положительнаго оплота не осмеливаюсь по прежде бывшим от настоятелей недоброжелательствам, въвергнувшим в крайнее несчастие и злополучие, войтить вторично в обитель и паки растроить себя. Ибо уже в противном случае подобнаго постигшаго жребия не позволяет мне наступательная старость, слабосилие и немощи и проч[ая] достигнуть способу к содержанию моему, кроме угрожающаго крайняго злополучнейшаго состояния.

4-е. Кътому усматриваю я и из полученнаго мною от г[осподи]на И. П. Белоусова[21] писма требование его, совсем против чаяния и сил моих, (Л. 130) несоответственное и невозможное, ибо я во удовлетворение таковое не имею личнаго, ни побочнаго капиталу, кроме собственнаго пропитания, ниспосылаемаго от всещедрой десницы всевышнаго Творца.

5-е. Во упоминаемом же писме выражено, что обитель во всех частях недостаточествует и не имеет ни хлеба, ни денег, как на свое содержание, равно и на дачу рабочим людям, ни на покупку одежды, ни семенной ржи и проч[аго], о чем изволит Ваше Высокопреосвященство усмотреть ис приложенной копии, снятой с писма его. Вот до какого изнурения и глубочайшаго несчастия доведена с[вятая] обитель!

6-е. Доставленной же Вашему архипастырству из обители при рапорте выведенной щет, описи церковной утвари, ризнице и имуществу монастырскому, ктому и извещение г[осподи]на Белоусова откроют прискорбное и жалкое состояние обители, что все оное поколеблет Вашу благочестием си[я]ющую и блистающими преукрашенными добродетелями душу к состраданию и к справедливому оныя защищению.

В прочем, за сильным смятением и оскорблением духа, сердца и души моей, пресекаю дальнейшее выводить. Ибо боговдохновенная и обитающая (Л. 130 об.) в Вашем архипастырстве божественная благодать, мудрость и прозорливость проницает и видит все то, что происходило о обители и в каком положении оная остается, и дознает из всего того, как оной (между старообрядческими скитами и онаго согласия в окружности обитающими и желающими совокупно, для пользы их разширения сект, придти во уничтожении киновии) высоким Вашим покровительством доставит спасительной случай ко облечению реченной киновии в блистательной благоустроенной вид к прославлению вселенныя Творца.

При каковом воспоследовавшем Вашего Высокопр[еосвященства] соизволителном покровительстве и сильной помощи может въступившей при указе в казначейскую должность и во управление монастыря уполномоченный вышепомянутой г[осподин] Белоусов как по посвященному его согласному вызову и изъявленным рачению и усердию, равно и на предвидимыя и истлению не подлежащия монастырския интересныя доходы, с присовокуплением своего хранящагося в ламбарте или других местах изъбыточнаго капитала, не щадя оных пенязей, войтить весма удобно в деятельную доставленную производимость (Л. 131) к соружению с[вятой] церкви, келей и прочаго здания к пользе и благосостоянию обители. Да тем оправдает он возложенное на него от Вашего Высокопр[еосвященства] деятельнейшим исполнением в вышеписанное интересное доверие.

Итак, естли же он, г[осподин] Белоусов, по предприятому и объявленному своему доброму и богоугодному намерению и положению, приуготовит себя на достославныя таковыя подвиги и приступит к благоугодному делу (не продавая уже въпредь и[з] зделаннаго мною оставшагося за продажами от строителей малой части кирпича) приуготовлением кирпича, извески, лесу, железа и прочих к тому потребных материалов и проч[аго], тогда-то уже я, хотя буду при малоспособствующем состоянии моего ослабевшаго здоровья, то при содействующем Всевышняго благоволения и святейшаго Вашего благоснисходительнаго отеческаго благословения устремлю полет, аки быстропарящий орел к птенцам или яко быстролетящая голубица с масличною ветвию во священный Ноевый ковчег, на положенныя подвиги к приобретению вечнаго моего душевнаго спасения.

(Л. 131 об.) В заключение вышеписаннаго всенижайше прошу и молю Вашего Высок[опреосвященство] в моем объясненном дерзновении, из ревности посвященной и предприятой к благосостоянию помянутой киновии, милостивно и человеколюбно, по примеру вышшаго Архипастыря и подвигоположника Спасителя Христа, извинить и не отринуть прибегающаго, многогрешнаго, во священныя недра Вашия христианския любви. И тако, яко блудный сын, прибегший к Небесному Отцу, вопию: «Великий Владыко и отец! Удостойте меня, ничтожнейшаго, как и прежде, пользоватся Вашим с[вятым] благословением, молитвами с продолжительным покровительством ко усовершенствованию моего неотлагаемаго и в судбах Божиих полагаемаго намерения к вечному моему в небесных обителях обитанию. Аминь!».

Доставшаяся мне от предков моих книжица старописменная о наставлении иноческаго жития со многими выписками подвизавшихся с[вятых] отец в подвигах добродетельныя христианския жизни, которую многия с превеликим удовольствием читали, и пользовались, и советовали мне доставить (Л. 132) оную к Ваш[ему] Выс[окопреосвященству] с тем, чтоб Вы по благовозрению соблаговолили оную по старонаречному содержанию кому препоручить некоторыя темныя места и неудобопонятныя слова поправить для луч[ш]аго вразумления пояснее и выдать в печать. Въпрочем, все сие предоставляю на Ваше благоразсуждение.

По состоянию моего плохаго здоровья, для поправления онаго и других к содержанию моему нужнопотребных надобностей, неизъемлемо должен я, естли благоустроит вседержавный Царь и Господь, пустится сего года по зимнему пути в П[етер]б[ург].

В прочем остаюсь с моим к Ваш[ему] Выс[окопреосвященству] достодолжным высокопочитанием и со всеглуб[очайшей] преданностию, доколе пресмыкаюсь в сем бедоносном суетном мире. И есмь Ваш[аго] Высокопр[еосвященства], всемил[остивейшаго] арх[ипастыря], отца и благод[етеля] всепокорн[ейший] и всен[ижайший] сл[уга] Т. В.

28-го июля 1809 года.

Петрозаводск.

* О чем значит с подробным описанием и объяснением в поднесенной Вашему Высокопреосвященству (а по соизволению Вашему доставленной и хранящейся в помянутой киновии) сочиненной мною пополнительной повести о Палеостровском монастыре.

 

№ 9

 

1809 г., октября 21 – Письмо Т. В. Баландина Новгородскому митрополиту Амвросию (Подобедову)

 

(Л. 56) Высокопреосвященнейший Владыко, всемилостивейший отец, архипастырь и благодетель мой, великий Амвросий!

Божиим вседействующым благоволением и побуждением воспламенен я был, в Рязани будучи на смертном одре, оставить должности интересныя для пользы и поддержания Палеостровской обители, изстощенной, изнуренной и едва на развалинах сожженных именующейся обители. По каковому предмету восприял намерение, оставил интересныя мои дела, получил от смертельной болезни свободу, пустился в путь и приехал в П[етер]б[ург], где великий мой патрон, в Бозе успший, достодивный архипастырь Гавриил митр[ополит]* благоволил меня с настоящим по указу** определением в помянутую обитель в число братства с тем, дабы мне по пребыванию в оной войти в разрушающееся ея состояние с описанием местоположения и всех прикосновенных вотчинных интересных дач, владений с составляющими денежными, хлебными и прочими доходами и далее.

Возложенной толико тяжкий ярем (Л. 56 об.) послушания выполнил я при помощи Божией, при всех трудностях воспящающих, с пользою и одобрением сего м[онастырем], с данными мне аттес[татами]*** и донесением его Высок[опреосвященству]. По расмотрении чего изъявил он желание между прочими возобновляемыми и поправляемыми им монастырями и сию привести в благоцветущее состояние. Но постигшая его болезнь и кончина не допустила столь святаго и препохвальнаго намерения в действо произвести. Ибо всевышний Промысл столь важное дело избрал и предоставил Вашей высокославной, в благочестии и добродетелях преукрашенной знаменитой особе возстановить сию единую (в твердой памяти содержащуюся как во окружающих селениях народов, равно и у проезжающих из разных ближайших и отдаленнейших соловецких многочисленных богомолцов) в Петрозаводском уезде, между старообрядческими скитами (желающими по сектам их придти оной во уничтожение), достодревнюю обитель в благоцветущее состояние во спасение христиан.

Предъизвещение на сие чувствовал я в моем сердце, полагающем событие в Вашей священной особе исполнением. Предъуверение таковое, в сердце моем предъизвещающееся, побудило меня ревностно взять дерзновение, чтоб выведенную мною краткую повесть поднести Вашей особе, а чрез то и подвигнуть Ваше сердобольнейшее сердце к пресечению в обители всех (Л. 57) неустройств, к благополучному ея состоянию. Всевышний Творец таковое мое ревностное стремление и желание по чаянию моему увенчал благоуспешно Вашим неизреченным и благосклоннейшим благоприятием меня и повести моей со изъявлением безъпредельных Ваших высокоотеческих милостей[22].

Сии высокия и драгоценныя Ваши, в поднебесной прославляемыя добродетели въвели меня, ничтожнейшаго, по Промыслу великоблагодаровитаго Бога, в Ваш спасительный покров, с доставлением безъопаснаго арх[ипастырскаго] прибежища для донесения и объяснения случающихся в вышепомянутой обители обстоятельств, на кои Вы, высокий отец, по донесениям взирали с крайним арх[ипастырским] обычным прискорбием и сожалением. Но обременяющыя Ваши великия дела не могли влияния Вашего остановить без уважения на выводимыя и объясненныя мною и проч[ими] истины. Медлительность на сие бывшую, в последующей решительности, почитал я предъвещающым благом подействовать изподдоволь в достославную и благополучную пользу обители.

Слава в вышних Богу, оправдавшему чаяние мое извещением, полученным от 2 октября сего месяца ( sic!) от дост[опочтеннаго] г[осподина] и собрата моего единой ублажаемой киновии И. П. Белоусова, что Вы, святейший отец, по достохвальной ревности, пылающей истинным православием и благочестием, вошли в состояние раздираемой и истощенной киновии. Толико важный покров, со изъявлением Вашего Владычнаго благословения, — облечь спасением и востановлением обитель в благоцветущее состояние, к прославлению и воспеванию в сей уединенной горами, дубравами и водами окруженной богоспасаемой пустыни великаго Бога и Вас, священнаго мецената, ко увенчанию (Л. 57 об.) вечными похвалами, с коими я, при ощущении толико важной священной душевной радости и Ваших ангельских изречений во упоминании спрашиванием у г[осподи]на Б[елоусова] о моей мизирной ничтожности состоянии, восхищенными благодар[ных] живейших моих чувствований, со всегдашним приношением Господу Богу теплейших молитв о Вашем вожделенном здравии, спасении и благоден[ствии], останусь к Вашей высокоарх[ипастырской] особе по век моей жизни****.

Хотя последовавший мой выезд из об[ители] был по причине настоятельских растроенных поведений, стремящихся к последнему истощению монастыря, с недоброжелательным наносимым утеснением и отдалением меня от обители, но однако горящаго стремления моей любви, пылающей к киновии, они ничем отвратить и истребить не могли. Я духом был присно и неотступно в сем священном прибежищи, старался по возможности и силе приносить в посвященную жертву от Божиих дародаяний приношения. А между тем не преставал упражнятся и трудится в написаниях повестей о Пал[еостровской] об[ители], ис коих и еще дополнительную и изъяснительную повесть при сем к В[ашей] знаменитой особе препровождаю, дабы Вы во мзду моих трудов, ревности и деятельности милостивно наградили Вашим на оную благосклон[ным] возрением. А затем не соблаговолите ли оную доставить в Пал[еостровскую] об[итель]? Ибо интересс оной в подробности и ясности, со обстоятелством выведенной и объясненной, послужит навсегда отверзающым недра изъобильных сокровищь в неописанную и навсегдашную пользу с[вятой] обители.

В прочем остаюсь к В[ашему] В[ысокопреосвященству] с достод[олжным] и глубоч[айшим] моим высокопоч[тением] и со испрош[ением] с[вятительских] м[олитв], бл[агословения] и христ[ианскаго] продолж[аемаго] покровительства, доколе есмь, Высокоп[реосвященнейший] Владыко, всем[илостивейший] от[ец], ар[хипастырь] и благод[етель] мой, всеп[окорнейший] и всепосл[ушнейший] слуга и сын Т. В.

21 октября 1809 года.

Петрозаводск.

*Сие высокоотеческое милосердие последовало на поданное мое писмо[23], ис коего в ныне посланной о Палеостр[овской] обители повести копиею значит на 73 листе.

**Содержание указа снятою копиею значит в помянутой повести на 87 листе. К описанию об[ители] ктому и еще побудил меня е[го] выс[окопреподобие] отец архимандрит Иероним посланным писмом[24], ис коего копия написана в повести сей на 67 листе.

***Ис коих копии написаны в оной же повести на 69, 70 и 71-м листах.

****А засим всеискренно, из благодарности моей усердствия, в незабвенную память Ваших В[ысокопреосвященств] написал с[вятый] образ с[вятых] Амвросия арх[иепископа], архан[гела] Гавриила и Тихона епископа и поставил в церкви Сошествия Духа Святаго яже в П[етро]з[аводске][25].

 

№ 10

 

1809 г., октября 27 – Письмо Т. В. Баландина Новгородскому митрополиту Амвросию (Подобедову)

 

(Л. 134) Высокопреосвященнейший Владыко, всем[илостивейший] арх[ипастырь], отец и благод[етель], вел[икий] Амвросий!

Неизреченныя В[ашего] В[ысокопреосвященства] изливаемыя достохвалныя добродетели между прочими вывели меня в Ваш святительский покров и отеческую любовь и милость, отверзающую путь к спасению души моея, вращающыяся в сем суетном и бедо[но]сном мире. И быв потому во многих с[вятых] обителях с получением душевнаго блага, и с сим приобретенным сокровищем поощренно и ревностно вошел (Л. 134 об.) в Палеост[ровскую] киновию, из коей за пожертвованныя интересныя многия мои деятельные труды, устроения и приношения по известным В[ашему] В[ысокопреосвященству] обстоятельствам отвлечен от обители и подвигов моих, посвященных в ея благоустроение, паки в позор сего суетнаго мира до устрояющаго всевышняго Промысла на первыя душиспасительныя приобретения к пустынному житию.

И так уже по неудобствам прервавшагося вожделеннаго, спасительнаго случаю ко всежелательному и начатому въходу в пустынное обитание нашолся принужденным, по причинам высокосных растроенных в здоровье и в содержании изнурительных нужд, пустится тогда, когда вседержавный Бог благословит, в приглашающеи и отверзающыя человеколюбивыя добродетельныя некия недра для моего успокоения[26].

Доселе, по привлеченным моим обстоятельствам, принудили меня причины в разсуждении неудобнаго вступления в киновию отнестись от 28 июля сего года к В[ашему] В[ысокопреосвященству] писмом с посылкою при том писменной книги о наставлении иноческаго жития в Ваше Владычное благоусмотрение.

За окончанием вышеписаннаго пребываю с моим к В[ашему] В[ысокопреосвященству] достодолжным высокопочитанием, и со всеглубочайшею преданностию, и со испрошением святительских молитв, благословения и продолжаемаго (Л. 135) отеческаго оживляемаго мя в горестной жизни покровительства, доколе пресмыкаюсь в сем бедоносно вращаемом суетном мире. И есмь Вашего Выс[окопреосвященства], всем[илостивейшаго] арх[ипастыря], отца и благод[етеля] всепокор[нейший] и всениж[айший] слуга Т. В.

27 октября 1809 года.

Петрозаводск.

 

№ 11

 

1811 г., октября 8 – Письмо Т. В. Баландина Новгородскому митрополиту Амвросию (Подобедову)

 

(Л. 26 об.) Высокопреосвященнейший Владыко, въсемилостивейший отец, архипастырь и благодетель, великий Амвросий!

Как упоминается во Евангелии, что вседержавный Искупитель мира Спаситель Христос не [с]только взирал или уважал на приношения в Соломонов храм, приносимыя от сильных века сего, сколко на дары убогой, украшающейся в душевных добродетелях вдовицы, принесшей два лепта (Мк. 12: 41—44; Лк. 21: 1—4 – А. П.). Ибо Он, всемогий Бог, миновал одобрением богатых и не судил их за благо прославить так, как упоминаемую убогую вдовицу. Почему и слава ея гремит во вселенной и на небесах торжествует воздаянием и награждением вечнаго ея блаженства.

Сей неподражаемый пример и мздовоздаяние вдовицы влияло в мое сердце и душу пожертвовать от искреннейшей любви к Богу, (Л. 27) между прочими приношениями в с[вятыя] обители, и в состоящую в Петрозаводске соборную церковь Сошествия Святаго Духа святыми образами, о коих в прошедшыя годы просил моими мизирными писаниями Вашу священную особу, дабы соблаговолили послать в Петрозаводское духовное правление повеление для внесения и записки вышеупоминаемых с[вятых] образов. Почему на сие и ожидал благотворительной резолюции, но оной и по сие время, к несчастию моему, не получил. А посему и мню, что все те святыя образа, принесенныя мною в помянутую церковь, еще в опись по узаконению не вписаны. Каковыя же были по сим предметам доставлены к Вашему Высокопреосвященству мои писма и при них описание святых образов и прочаго, то при сем прилагаю на благовозрение Ваше точные копии.

И тако, из неудовлетворения (Л. 27 об.) моего, судил и еще Вашего Высокопреосвященства всепокорнейше просить, дабы отечески соблаговолили послать Ваше повеление в Петрозаводское духовное правление для записки помянутых образов в церковную предохранительную опись, чем Вы меня и вопль мой успокоите и милостию наградите несравненно и превосходнее тех, кои удостоиваются за приношение в припечатание ведомостей.

В прочем пребываю с моим к Вашему Высокопреосвященству достодолжным высокопочитанием, и со всеглубочайшею преданностию, и со испрошением святых молитв, благословения и продолжаемаго высокоотеческаго покровительства, дондеже пресмыкаюсь в сем коловратном бедоносном (Л. 28) и суетном мире. И есмь Вашего Высокопреосвященства, всемилостивейшаго отца, архипастыря и благодетеля всепокорнейший и всенижайший слуга, пребывающий духом и любви и мира во святых обителях, Тихон Васильев.

8-го октября 1811-го года.

Петрозаводск.

 

№ 12

 

1804 г., августа 15 – Письмо Т. В. Баландина архимандриту Александро-Свирского монастыря Иосифу (Чапужникову)

 

(Л. 58) Писмо к почтенному отцу архимандриту Иосифу.

Благосклоннейшия писания благочестия и смиренномудрия Вашего доказывают Ваше ко мне христианское благорасположение святой любви. Сия богоугодная жертва ничтожеству моему крайне благоприятна и драгоценна с заключением таковым, что Ваши неизстощимыя добродетели никогда не недостаточны будут к моему душевному спасению, взаимно и в обращательном настоящему житию. Почему с надеждою расположен иметь Вас, почтеннейшаго, за моего покровителя и отца. С сим моим чистосердечным признанием следую начертанным в писме от 3 августа сего года содержанию Ваших слов, гласящих: «Неоцененное сокровище — терпение, навсегда буди с Вами». Совет таков приемлю и поставляю себе за правило следовать, елико возможность мою Всевышний благоустроитель Бог благодатию Своею подкрепит.

Упоминаемое Вами в том же (Л. 58 об.) писме о оставленном в известном месте любви и покое постановление было только на то спущенное с языков их Вам прикрытым уверением с несогласным расположенным сердцем. Ибо у них никогда сего и в предмете не состояло. Вам и мне очень коротко обстоятельствы известны, кои и почесть можно в несогласиях и раздорах их безъконечными. Все оное видел я прежде и ныне, в вояж мой бывший[27], в каком они состоянии и положении. Подробности всей до личнаго свидания с Вами объяснять не признаю.

Но крайне жалко и сожалительно, что из неустройств таковых много и невозвратно безъценное место теряет авантажей. Посему весма необходимо нужно доставить деятельнаго блюстителя к лучшему места онаго управлению к совершенным пользам, для устроения и охранения из существующаго въвиду к благополучному состоянию всего. Но медлительность, как быстростремящаяся река в сильной разлив, много уносит.

Далее же, за обдержимою горестию моею, не простираюсь гибким пером изъяснять и въходить. Ибо все сие (Л. 59) состоит уже не в человеческих силах, но во всевысочайшей Божией благоустрояющей воли — с таковым заключением и располагаюсь. Хотя крайне прискорбно души моей по известной части более не учавствовать. Ибо употребленныя долговремянныя мои попечения, старания, труды и посвященныя подаяния с потеряниям многаго времяни, здоровья и интерессов до истощения остались без замечания и уважения, а некоторым, может быть, почитаемых в тягость.

Но уповаю, что Отец Небесный въменит, как упоминаемой в Евангелии въдовице, к будущему мздовоздаянию моему, а кътому и по встретившимся обстоятельствам или противоположностям не взыщет посвещенных, благоговеющих совершенною любовию, жертвуемых склонностей ко ублажаемому посвященному месту. А посему, по неизреченной благости Своей, не лишит меня, погруженнаго в бездну щедрот Его, неизъреченных достижения и достояния благословенной злачной пажити (Пс. 22: 2. – А. П.) в ограде спасаемых. Но сожалею, что еще узел мой не розвязан[28]. Но Всемогущий не лишит благих, ходящих незлобием и ищущих Его спасения (Ср.: Пс. 83: 12; 118: 2 – А. П.).

(Л. 59 об.) За каковым моим расположением, естли успею от Всещедраго Бога получить хотя некое поправление в здоровьем моем, то пущусь в путь, аможе устроит Промысл Его святейший. По воспоследовании же улученнаго вояжа постараюсь, по уважению моему достопочтеннейшей Вашей особе, быть у Вас в достославной святой обители с принесением Господу Богу и святоопочивающему великому светельнику Александру Свирскому[29] чюдотворцу благодарений. А притом и к засвидетельствованию моего Вам высокопочитания и приобретения от благих Ваших благочестивых бесед к назиданию души моей во благое.

15 авг[уста] 1804 года.

Петрозаводск.

 

№ 13

 

1804 г., 19 октября – Письмо архимандрита Иосифа

Т. В. Баландину

 

(Л. 2) Любезнейший государь мой Тихон Васильевич!

Много я пред Вами виноват, что на прошедшее Ваше писание, полученное мною, не ответствовал. Сего октября и еще от Вас писмо получил. Простите великодушно! Озабочен по Свирской обители так, да и слабость в здоровье не допускает ко всем писать. О обители Палеостровской немалая есть Ваша попечительность, и мне желательно для лутчаго в ней устройства навсегда быти Вам в ней духом да и телом. В прочем же да устроит Всемогущий по Своей воли. Остаюсь всех благ желатель Вам, любезнейшему, слуга навсегда.

Архимандрит Иосиф.

Октября 19 дня 1804 года.

Свирск.

 

№ 14

 

1806 г., января 15 – Письмо Т. В. Баландина епископу Старорусскому Евгению (Болховитинову)

 

(Л. 113 об.) Преосвященнейший Владыко, милостивейший отец, архипастырь и благодетель мой, благочестивейший Евгений!

По отличному высокопочитанию, глубочайшей преданности и любви моей, относимой Вам, милостивейший архипастырь, имею неизъемлемый долг дани и обязанности, к засвидетельствованию моей искренности за все Ваши оказанныя добродетели, с душевными чувствованиями поздравить Вашу высокоосвященную особу с наступившим сим 1806 годом, равно с препровожденными и настоящими высокоторжественными праздниками. И всеусерднейше желаю как в течение вошедший год со встречающимися праздниками всерадостно, спасительно и благополучно препроводить, а затем уже и будущие въстречать с Вашим вожделенным желанием и удовольствием прещастливо.

С сокрушением сердца и с соболезнованием души моей сожалею о Вашем пресекшемся уведомлении. Но что зделать!? Видно, Ваши недосуги причиною, а мое нещастие обремением.

О себе Вам, всепочтеннейший отец, извещаю: я по благости Божьей нахожусь в крестоношениях. А посему сопровождаемыя (Л. 114) болезни продолжаются и остановили план моего исполнительнаго содействия. Но слава Богу о всем! И будучи при такой разстроенности моего здоровья и прочаго, не упустил минут, позволивших к дополнительному описанию о Палеостровской обители, к ея благосостоянию служащему и доказывающему, с какой она высоты сияния и благосостояния вринулась, по превратным обстоятельствам, в самобеднейшее состояние. И чем оную возможно в первобытное благосостояние и положение вознести — все обстоятельно и окуратно вывел и доказал по сущей справедливости с означением состоящаго 3 руб[леваго] годоваго дохода, да как денежною суммою, так и хлебною провизиею до 2500 руб[лей]. Вот какая сумма была доселе в неизвестности и темноте закрытою!

И так уже по описании всего оную повесть в прошлом 1805 году августа от 2 числа препроводил к высокому покровителю моему Высокопреосвященнейшему Амвросию митрополиту на благовозрение, которая по известию, дошедшему до меня, принята благосклонно, чем я наградительно за посильныя труды зело объинтересован. К сему щастию пишут ко мне из Рязани и Петербурга знаменитые особы весма благоприятно и одолжительно. И сии-то приятнейшия чувствования и уведомления прогоняют скуку (Л. 114 об.) и несколько утоляют мои болезни.

При том, в надежде преждебывших Ваших безъпредельных ко мне изливаемых милостей, всенижайше прошу Вас, с[вятый] Владыко, удостойте сего писмовручителя, родственника моего, дьяческаго сына Ефима Васильева, по выбору мирян посвящением в пономаря. Каковыя высокия Ваши оказанныя знаки уверят меня о продолжней Вашей отеческой любви, что все оное поставлю за великое Ваше относящееся ко мне благоснисходительное милосердие и одолжение моим [чрез]вычайным щастием и удовольствием. Затем пребываю Вашему Преосвященству с достодолжным высокопочитанием и со всеглубочайшею душевною преданностию, поколе существую в сем позорном мире. И есмь Вашего Преосвященства, милостивейшаго отца, архипастыря и благодетеля моего всенижайший и всепокорнейший слуга и в недостойных недостойный Т. В.

15 генваря 1806 года.

Петрозаводск.

 

№ 15

 

1809 г., апреля 26 – Письмо настоятеля Палеостровского монастыря Иоасафа (Белоусова) Т. В. Баландину

 

(Л. 132 об.) Милостивый государь мой Тихон Васильевич!

Давно уже лишили Вы нас приятнаго удовольствия Ваших писем. Мы полагали, что Вы уже сами собираетесь лично посетить здешнюю киновию, но и о том наверно уже не полагается. Неужьли Вы жар свой к возобновлению святаго места из ревнителя зделались холодным? Мы ради Вас здесь видить, уверены, что Вы не оставите Вашим пособием. Обитель во всех частях недостаточествует.

Теперь келей довольно, поместится есть где, морозы миновались, и наши кельи теперь будут огревать теплом.

Мы ожидаем от архипастыря, какое благоволение последует о бывом строителе Пахомие[30] на рапорт наш.

У нас теперь муки ржаной недостаточно, более уже 50 пуд перекупили, а еще ожидать до своего хлеба долго. Вот как доведено, что себя пропитать монастырь не может! Да и на посев ржи не достает. А Пахомий показал в роздаче (Л. 133) долговой, но и те не платят. А семенная рожь 2 р[убля] 50 к[опеек] маленка. А денег нету в монастыре, одежды не бывало, работным давать нечего. Помочай поправлятся да приезжай, пожалуй, сам, поживи здесь и посмотришь.

Что Вам сказать далее, не знаю. А когда бы лично Вы были, то б более обозрели, преподали б свой к пользе совет. Затем желаю Вам здоровья и спасения душевнаго и пребуду Вашим, милостивый государь мой, покорным слугою.

Иван Белоусов.

Апреля 26 числа 1809 года.

П[алеостровский] м[онастырь].

Пашни время наступает.

 

№ 16

 

1809 г. – Ответное письмо Т. В. Баландина настоятелю Палеостровского монастыря Иоасафу

 

(Л. 133) Милостивый государь и о Христе возлюб[ленный] брат Иван Петрович!

Приятнейшее Ваше писмо чрез Регуева получил, содержание онаго видел и обо всем с прискорбием души моея сожалею. Приверженная и доказанная моя с горячайшею неугасаемою любовию и усердием к с[вятой] киновии выну пребывает и побуждает внити во священный вертоград. Но обстоятельства растроившагося здоровья и другие предвидимыя неудобства, а ктому и самонужнейшей вызов в П[етер]б[ург] (Л. 133 об.) средства к выполнению желания моего, до будущаго на то Божияго благоволения и соизволения, невозможностию пресекает. Затем, по последствию сокровеннаго неизвестностию времяни, о участи моей, во улутчении ли или во изнеможении, и о прочем Вы увидите из посылаемых к Вам извещений.

А засим, по благорасположению Вашей ко мне любви, прошу Вас, поколь в отсудствии будем друг от друга, Вашими интересными извещениями о течении благоуспешности монастырской, естли соизволите, меня уведомлять. Да сверх же сего крайне бы Вы одолжили меня доставлением сведения по бытности Пахомия, бывшаго его производимаго кратким перечнем прихода, такъже и о участи его. Таковое Ваше удовлетворение почел бы искренностию Вашего ко мне братолюбия.

Напредь сего просил я попа Григория Е[ремеева][31], чтоб он с позволения Вашего выписал с пополнительной о Палеостровской обители повести добавленное и выведенное ис писцовой книги[32], состоящей в киновии, еще мною пополненное о прежнем состоянии монастыря. Но по неисполнителности (Л. 134) его, удружи, брате, прикажи оное весма краткое пополнение списать и доставить ко мне с сею писмовручительницею, моею духовною сестрою И[риной] А[веркиевой]. Причем прошу и ее, равно и с нею находящуюся поч[теннаго] куп[ца] Н. Кар. супр[угу], а мою плем[янницу] Мар. Ник. благосклонно принять. Но естли же сия окказия по случаю переменится в другую, то Вы можете с оною или с другою не помешкав прислать, чем и всем много меня обяжешь[33].

В прочем пребываю с моими к Вам высокопочитанием и с неизменяемым благорасположением, доколе существую. И есмь, Вам, милостивый государь мой, покорнейший слуга Т. В.

1809 года.

Петрозаводск.

 

№ 17

 

1825 г., апреля 7. – Письмо настоятеля Палеостровского монастыря Иоасафа Т. В. Баландину[34]

 

(Л. 178 другой фолиации) Христос воскресе! Ваше благородие, милостивой государь мой Тихон Васильевич!

Я ис писем и слов Ваших замечаю, что у Вас не погас жар к любви и благорасположению к обители Палеостровской. Сие дело благое! Ныне имеет с[вятая] обитель нужд… вится, если на губернском пл… земля и угодье Повенецкаго уезда… погоста между Конковым и б… деревни. Она принадлежит манастырю, но владеет крестьянин неправильно[35]. Еже есть та под которым №, попросить г[осподи]на землемера Неелова узнать повернее, да в казенной полате план и книга межевая на вымежеваную землю г[осподином] Бабуриным[36] в 1817-м году. Егор Тимофеевич сказывал мне, что дело уже у него на столе, и обещал чрес Повенец немедленно доставить, но и по сих пор нету. Препятствий никаких законых к удержанию нет.

Александр Иванович был в отлучке, то и не спросил.

Прошу по выправке тела известить непродолжително.

У нас братство приумножается, иеромо…, иеродиак перемещены сюда, также несколко и послушников. (Л. 178 об.) Мы готовимся к постройке новых каменых келей сего настоящаго лета, призвав Бога на помощь. По сие время в обители благополуч[но].

Затем, пожелав Вам добраго здоровья и спасения душевнаго, пребуду Вашего благородия богомольцы Иоасаф, с[троитель] палеос[тровский], з братией.

Апреля 7, 1825 года.

П[алеостровский] м[онастырь].

 


[1] Здесь Баландин использует ветхозаветный сюжет об исходе евреев из египетского плена через Красное море под руководством Моисея (Исх. 13: 21—22; 14: 13—22; 16: 14—36).

[2] Баландин использует здесь традицию средневекового жанра видений рая и ада, которую представляет в письме как свой собственный визионерский опыт. Видения рая и ада открываются человеку в переломный момент его жизни, приводят к покаянию и полному обновлению (см.: Пигин А. В. Видения потустороннего мира в русской рукописной книжности. СПб., 2006).

[3] Около 18 лет Баландин находился «в услужении» у рязанских фабрикантов и купцов Ф. А. Кузнецова и П. А. Мальшина, которых считал своими благодетелями. В частности, с 1 января 1790 г. по 1 сентября 1793 г. Баландин служил приказчиком у Ф. А. Кузнецова и исполнял «должности как по вотчине, по приказным местам, и денежную сумму, равно… в правлении и в производстве полотнянной фабрики и с писмоводством… и над фабришными имел с распоряжением исправной присмотр» (л. 122).

[4] Эта тяжелая болезнь поразила Баландина, как явствует из других его писем и сочинений, в Рязани в 1797 г.

[5] Санаксарский Богородицкий Сретенский монастырь был основан в 1659 г. игуменом Феодосием недалеко от уездного города Темникова Тамбовской губернии. В 1753 г. приписан к Саровской пустыни, но в 1764 г. опять сделан самостоятельным. Саровская Свято-Успенская обитель, расположенная в 35 верстах от Санаксарской, была основана в начале XVIII в. иеромонахом Исаакием (в схиме Иоанн). В 1778—1833 гг. в монастыре (долгие годы в уединении в келье близ монастыря) подвизался один из наиболее почитаемых русских святых Серафим Саровский. В этих обителях Баландин побывал в 1797 г. В «Сокращенном повествовании о путепродолжениях…» Баландин вспоминал о душевном приеме, оказанном ему в первой обители настоятелем Вениамином, а во второй — настоятелем Исайей, «с приглашением в их общество» (л. 66 об.).

[6] Баландин имеет в виду свою жену Ирину Аверкиеву, которую он «вывел» из старообрядчества. По обоюдному согласию они отказались в 1790-х гг. от супружеской жизни, считали друг друга «братом» и «сестрой» и приняли решение об уходе в монастырь. Сохранился официальный документ («увольнение», от 30 августа 1798 г.), согласно которому Ирина Аверкиева давала своему мужу «действительную вечную свободу» и разрешение «войти в монашеское пострижение» (л. 14 об.—15 об.).

[7] Симон, строитель Палеостровского монастыря, иеромонах, упоминается под 1792—1794 гг. 18 августа 1793 г. Симон обращался в Архангельскую духовную консисторию об освящении выстроенной при нем после пожара Рождественской церкви (см.: Кожевникова Ю. Н. Заштатные монастыри Карелии. Результаты и последствия секуляризационной реформы 1764 года (на примере Палеостровского Рождества Богородицы монастыря) // Кижский вестник. Петрозаводск, 2005. Вып. 10. С. 35—36).

[8] Следующим после Симона строителем был иеромонах Владимир, который упоминается под 1796—1799 гг. 3 февраля 1799 г. Баландин получил от него «аттестат», позволявший ему заниматься в монастыре «прожектированием» и возобновлением «разрушающагося монастырскаго строения» (л. 1).

[9] Ной трижды выпускал голубя из ковчега, чтобы узнать, сошла ли вода потопа «с лица земли». Первый раз голубь вернулся в ковчег, ибо «вода была еще на поверхности земли». Через семь дней Ной вновь выпустил голубя, и он принес в ковчег масличный лист, ибо вода сошла с земли. В третий раз голубь уже не возвратился в ковчег (Быт. 8: 8—12).

[10] Молитва святого Иоанникия Великого (VIII—IX вв.), которая читается на вечернем правиле.

[11] См.: ОПИ ГИМ, ф. 450, оп. 1, д. 681, л. 1; 1 об.; л. 2. Во всех «аттестатах» отмечаются «добродетельное житие» и заслуги Баландина перед монастырем в хозяйственных делах.

[12] Составитель данного сочинения — Сильвестр (Строгородский; 1722—1802 гг.), епископ Крутицкий, являвшийся в 1771—1785 гг. настоятелем Ново-Иерусалимского Воскресенского монастыря (см.: [Евгений (Болховитинов)]. Словарь исторический о бывших в России писателях духовного чина греко-российской церкви. Т. 2. СПб., 1827. С. 207—208). Во время одного из посещений в 1801—1802 гг. этого монастыря Баландин познакомился с сочинением по списку архимандрита Иеронима (Понятского), переписал его («по важности спасителнаго содержания») и давал читать «разным христианам». Отправленная митрополиту Амвросию «книшка» сопровождалась «предуведомлением» Баландина, в котором он высказал свое мнение о необходимости ее издания «для совершенной христианской душевной пользы» (л. 83—83 об.). По благословению митрополита Амвросия сочинение было издано в 1805 г. (Сокращенныя правила монашескаго жития. СПб.: При Святейшем правительствующем Синоде, 1805). В письме от 22 марта 1805 г. Баландин благодарил владыку за присылку двух экземпляров этого издания. В сборнике Баландина, на л. 84—93, содержится текст этого сочинения, переписанный с указанного издания.

[13] Баландин имеет в виду свою супругу Ирину Аверкиеву, которую, по его словам, ее бывшие единоверцы, старообрядцы, пытались вновь отвратить от господствующей церкви и склонить в свое согласие. Эта тема получает продолжение в последующих письмах.

[14] Староладожский Успенской девичь монастырь, располагалсяв Новоладожском уезде Санкт-Петербургской губернии, в Старой Ладоге на берегу Волхова; основан не позднее XV в.; в начале XVII в. разорен шведами; в 1718—1725 гг. здесь содержалась в заточении первая жена Петра I Евдокия Лопухина.

[15] «Яко поострю якоже молнию мечь Мой, и приимет суд рука Моя, и воздам месть врагом и ненавидящым Мя воздам» (Втор. 32: 41). В 40-й главе Книги пророка Иеремии Баландин не указал номер стиха, но его мысли наиболее соответствует 3-й стих: «И приведе, и сотвори Господь, якоже рече, зане согрешисте Ему и не послушасте гласа Его, и бысть вам глагол сей».

[16] Как сообщает Баландин, это «Слово…» было произнесено 22 марта 1801 г. в Ново-Иерусалимском Воскресенском монастыре архимандритом Иеронимом (Понятским), который, вероятно, и является его автором. Проповедь произвела на Баландина такое сильное впечатление, что он за «долг и честь себе поставил из рукописи его священной особы (Иеронима. — А. П.) переписать и хранить за его ко мне неудобоизъясняемыя продолжаемыя благосклоннейшия отеческия милости и любовь, яко некий драгоценнейший дар, в неизгладимую память, а посему предмету и перепискою из оной сообщать к тем моим высоким благодетелям, кои содержат меня в христианском покровительстве» (л. 108). Текст «Слова…» переписан в сборнике Баландина на л. 96—107 об. Проповедь написана на слова, сказанные Пилатом о Христе перед распятием: «Се Человек!» (Иоан. 19: 5).

[17] Баландин имеет в виду иеромонаха Игнатия, который стал настоятелем в 1799 г. и с которым у него не сложились отношения уже в тот период. В сборнике Баландина имеются копии писем, адресованных митрополиту Амвросию иеромонахами Палеостровского монастыря Александром и Доримедонтом (от 6 февраля 1804 г.) (л. 22 об.—24) и монахом и казначеем того же монастыря Иосифом (от 8 марта 1805 г.) (л. 25—26). Авторы писем обвиняют Игнатия в присвоении денежных доходов, сожительстве с женщиной, пьянстве и рукоприкладстве. В результате следствия письмо Александра и Доримедонта расценили как несправедливый донос и обоих иеромонахов выслали в Александро-Свирский монастырь для прохождения епитимьи (см.: Кожевникова Ю. Н. Заштатные монастыри Карелии. С. 37). И все же постоянные жалобы на Игнатия со стороны разных лиц, вероятно, возымели свое действие, поскольку осенью 1805 г. в монастыре был уже другой строитель — Пахомий.

[18] Это письмо Баландин включил в свой сборник не в полном объеме, озаглавив данный фрагмент «списком с замечания, отъправленнаго при письме».

[19] Баландин имеет в виду свою «Повесть о Палеостровском монастыре».

[20] В течение долгих лет Баландин страдал тяжелой формой «почечуя» (геморроя). Об этом он сообщил в письме от 7 апреля 1824 г. управителю Олонецких горных заводов А. А. Фуллону (Научный архив СПбИИ РАН, ф. 226, оп. 1, д. 65, л. 1 об.) со ссылкой на книгу Х. Пекена, где содержится подробное описание этой болезни (Домашний лечебник, или Простый способ лечения. Сочинен Христианом Пекеном, медицины доктором и коллежским советником, а по апробации государственной медицинской коллегии на российский язык переведен Алексеем Протасовым, Императорской академии наук экстраординарным профессором и доктором медицины / Изд. 2. СПб., 1766. С. 119—122).

[21] См. ниже переписку Баландина с настоятелем Палеостровского монастыря Иоасафом (Белоусовым).

[22] В одной из своих мемуарных заметок Баландин так вспоминал об этом: «По превождении мною и получении его Высокопреосвященством при писме следующаго содержания во француском переплете повести благосклонше изволил сам прочесть, а потом уже отдал оную его преосвященству Феофилакту, архиепископу Кал[у]жскому, чтоб он вошел в разсмотрение с прочьтением. Почему его Высокосвященнейшею особою прочтена и вручена обратно его Высокопреосвященству с одобрением. А посему уже он, святейший отец, удостоил при указе означенную повесть послать в помянутой монастырь для охранения оной к служащей к обительской пользе на будущыя времена. И тако оная повесть въсходствие Владычнаго благоволения имеется в обители в настоящем в соблюдении» (л. 31 об.). Повесть была отослана владыке вместе с письмом 2 августа 1805 г. (см. выше).

[23] См. в настоящей публикации письмо Баландина митрополиту Гавриилу от 12 апреля 1798 г.

[24] Баландин имеет в виду письмо архимандрита Иеронима (Понятского) от 24 октября 1798 г. (см. выше в тексте статьи).

[25] Икона с изображением святых, тезоименитых новгородским митрополитам Амвросию и Гавриилу, а также самому заказчику Тихону Баландину: Амвросия Медиоланского (7 декабря), архангела Гавриила (26 марта и 13 июля) и Тихона Амафунтского (16 июня). Современное местонахождение этой иконы неизвестно. Святодуховский храм был построен в Петрозаводске в 1800 г. на месте одноименного обветшавшего, в 1875 г. был переименован в храм во имя Воскресения Христова, сгорел 30 октября 1924 г. (см.: Олонецкая епархия: страницы истории. Петрозаводск, 2001. С. 110—111).

[26] После отъезда из Палеостровского монастыря осенью 1799 г. Баландин вновь получил «должности» у одного из своих рязанских состоятельных благодетелей — П. А. Мальшина (л. 116 об.—117). Согласно «Сокращенному повествованию о путепродолжениях…», в 1800 г. он жил «по должности» в Москве, Петербурге и Рязани. В этом же году он посетил целый ряд обителей, сперва в компании московского купца П. И. Горбунова и «на его иждивении», а потом — с П. А. Мальшиным. В 1801—1802 гг., «по случаю занимаемой должности», он жил в Москве и надолго уезжал в Ново-Иерусалимский Воскресенский монастырь, где имел духовные беседы с архимандритом Иеронимом.

[27] Баландин имеет в виду свое посещение Палеостровского монастыря весной и летом 1804 г.

[28] Речь идет о взаимоотношениях Баландина с его женой, поскольку вопрос о ее уходе в Староладожский монастырь к этому времени решен не был.

[29] Александр Свирский, прп. (+ 1533 г.), уроженец приладожского села Мандеры, постриженик Спасо-Преображенского Валаамского монастыря, основатель одного из крупнейших на Севере монастырей — Свято-Троицкого Александро-Свирского (1508 г.); канонизирован в 1547 г.

[30] Пахомий,настоятель Палеостровского монастыря в 1805—1809 гг. В сентябре 1805 г. он обращался к митрополиту Амвросию по вопросу о заготовке строительных материалов для возведения в монастыре теплого храма (см.: Кожевникова Ю. Н. Заштатные монастыри Карелии. С. 40).

[31] Григорий Еремеев,священник Толвуйского прихода; очень недолго, в 1799 г., исполнял должность строителя Палеостровского монастыря.

[32] Описание Палеостровского монастыря и его владений содержится в нескольких писцовых и переписных книгах XVI—XVII в. (см.: Барсов Е. В. Палеостров, его судьба и значение… С. 31 и далее; Чернякова И. А. Карелия на переломе эпох: очерки социальной и аграрной истории XVII века. Петрозаводск, 1998. С. 215—218).

[33] Просьба Баландина, по-видимому, не была исполнена, о чем свидетельствует его приписка в конце копии этого письма: «P.S. Въсходствие сего не имел к получению ни малейшаго удовольствия интересснаго».

[34] В сборник Баландина вошел оригинал этого письма, сохранившийся, к сожалению, в сильно поврежденном виде; текст читается фрагментарно.

[35] Одной из важнейших своих задач настоятель Иоасаф считал возвращение монастырю его прежних территорий. В 1-й половине XIX в. в Повенецком уездном суде рассматривался целый ряд дел, связанных с земельными спорами между монастырем и жителями окрестных селений. К середине XIX в. монастырь вновь превратился в значительного земельного собственника (см.: Кожевникова Ю. Н.Заштатные монастыри Карелии. С. 41—42).

[36] Иван Бабурин, титулярный советник, олонецкий губернский землемер.

Форумы