Глава X. Внешняя торговля Англии в конце XV—XVI в. Борьба за морские пути

В. В. Штокмар. История Англии в Средние века



Борьба с Ганзой.

В истории английской торговли вторая половина XV в. явилась переломной эпохой, когда торговля с заграницей все больше и больше начала переходить в руки собственно английского купечества.

Ганзейские купцы в Англии уже с давних пор обладали целым рядом важнейших экономических привилегий. Они имели в Лондоне свое подворье (Стальной двор), владели недвижимой собственностью и пользовались правом юрисдикции над своими членами. Самое же важное заключалось в том, что они были освобождены от таможенных пошлин, установленных английским правительством, от всех повышений таможенных тарифов, от уплаты различных субсидий и, таким образом, платили за вывоз шерсти даже меньше, чем сами англичане. Такое привилегированное положение ганзейцев объяснялось прежде всего тем, что правительство Англии было очень многим обязано Ганзе, которая нередко предоставляла английскому правительству корабли и ввозила в Англию многие необходимые товары. С другой стороны, имевшиеся уже в XIII—XIV вв. английские фактории в балтийских портах, в частности в Данциге, непосредственно зависели от того, как относилось английское правительство к Ганзе.

Таким образом, несмотря на то, что правительство в общем несомненно было заинтересовано в оказании помощи английскому купечеству, его торговая политика зачастую не отличалась достаточной последовательностью, и даже в конце XV в. положение ганзейских купцов в Англии было очень прочным. Только в результате упорной борьбы английских купцов и по настоянию мощной английской торговой корпорации купцов-авантюристов, как их принято называть в неточном русском переводе термина, буквально значащего «предприниматели», в XVI в. стало проводиться систематическое ограничение привилегий Ганзы. В правление Марии Тюдор (1553—1558) эти привилегии были частично восстановлены, затем фактически ликвидированы и вновь восстановлены в середине 60-х годов XVI в. Борьба английского купечества с Ганзой продолжалась в течение всей второй половины XVI в. Лишь в результате нового нажима купцов-авантюристов, компании, соперничавшей с Ганзой в международной торговле, и в ответ на изгнание купцов-авантюристов из немецких портов английское правительство закрыло в 1598 г. Стальной двор в Лондоне. Могущественные торговые компании купцов-складчиков, специализировавшихся на вывозе шерсти, и купцов-авантюристов, стремившихся к монополии на вывоз сукна, сыграли основную роль в вытеснении иностранных купцов из области английской внешней торговли. Потребность в этом вытеснении возникла, когда выросли экономические ресурсы английских купцов, наживших большие капиталы и установивших непосредственные сношения с производителями шерсти и сукна внутри страны.

Рост флота.

Возможность обойтись без иностранных посредников появляется в связи с развитием собственного английского торгового флота. Именно в XV в. начинается быстрый рост английского флота как в отношении численности судов, так и в отношении их водоизмещения. Так, если в начале XV в. редки были корабли водоизмещением более чем 100 тонн, то в середине XV в. уже обычны корабли водоизмещением от 200 до 400 тонн, а в конце XV —начале XVI в. имелись суда значительно более крупные. Правительство Генриха VII давало субсидии на постройку кораблей, чему следовали и другие Тюдоры. В 1563 г. правительство приняло акт о поддержании английского флота. Согласно этому закону почти вся перевозка товаров между различными пунктами Англии, весь экспорт и импорт рыбы и вин целиком передавались в руки английских судовладельцев. В целях поощрения рыболовства и развития рыболовного флота устанавливались «рыбные» дни (когда всем англичанам предписывалось есть рыбу).

Были приняты меры для укрепления дисциплины среди матросов королевских кораблей, а также меры для обеспечения флота матросами. Значение этого акта очень велико. И в последующий период правительство не раз возвращалось к вопросу о флоте. Без такого предварительного укрепления торгового и рыболовного флота невозможна была бы победа над Испанией в морской войне 1585—1605 гг., когда техническое превосходство английских кораблей над испанскими сыграло решающую роль.

Торговые компании.

Организационными формами английской торговли были в конце XV и в первой половине XVI в. два типа компаний: торговые ливрейные компании и «регулируемые» компании. Торговые ливрейные компании возникали в пределах какого-либо города и представляли собой союзы торговцев определенной отрасли. Ливрейные компании (о них уже говорилось выше) могли быть как союзами торговцев, так и союзами ремесленников, но главенствующую роль в экономике английских городов захватывают именно торговые ливрейные компании, они всецело подчиняют себе городских ремесленников. Наиболее ясно это наблюдалось в Лондоне, где двенадцать так называемых больших компаний (торговцев шелком и бархатом, бакалейщиков, торговцев сукном и некоторых других) фактически завладели командными высотами как в экономической области, так и в управлении городом. Многие из этих больших лондонских компаний, главным образом торговцы шелком и бархатом и бакалейщики, играли очень видную роль и во внешней торговле, захватив в свои руки значительную часть импорта иностранных товаров в Англии. Члены этих компаний были самостоятельны в своей коммерческой деятельности, принадлежность же к одной из ливрейных компаний давала лишь право заниматься определенного рода торговлей.

Наиболее могущественными из «регулируемых» компаний являлись компания купцов-складчиков и компания купцов-авантюристов. Их членами могли быть купцы из любого города Англии, независимо от того, к какой ливрейной компании они принадлежали у себя в городе. Это были организации общеанглийского типа. Практически многие члены компании купцов-авантюристов были одновременно членами лондонской компании торговцев шелком и бархатом. «Регулируемые» компании получали от короля привилегии на ведение монопольной внешней торговли в какой-либо области. Так, компания складчиков обладала монополией на экспорт шерсти через склад в Кале, а компания купцов-авантюристов — на экспорт сукна.

Члены этих «регулируемых» компаний вели дела на свой индивидуальный капитал, по своему усмотрению и на свой собственный риск. Индивидуальная инициатива ничуть не ограничивалась принадлежностью к компании такого типа. Члены компании обладали правом участвовать в монополизированной компанией отрасли торговли, имели общие интересы в странах, с которыми вели торговлю, и нуждались в общей политике. Для покрытия издержек, требуемых этой общей политикой, существовали вступительные взносы и систематически взимавшиеся членские взносы. Только тот, кто платил их, являлся членом компании и допускался к торговле в соответствующих странах. Таким образом, в случае «регулируемых» компаний имело место не объединение капиталов, вложенных в дело, а лишь регулируемая общей монополией индивидуальная деятельность отдельных членов.

Развитие английской промышленности, потребность в открытии новых заморских рынков поставили вопрос об организации экспедиций в далекие страны. На такие экспедиции требовались капиталы, превышающие возможности отдельных купцов. Необходимо было снаряжать несколько кораблей больших размеров, снабжать их достаточным количеством товаров. Нужны были средства для того, чтобы получить во вновь осваиваемой стране разрешение на торговлю, для отправки посольства в эту страну, для организации защиты кораблей от нападения конкурентов и т. д. Иными словами, для посылки экспедиций и дальней торговли требовались столь большие капиталы, что это привело к возникновению в середине XVI в. еще одного типа торговых компаний, а именно компаний с объединенными капиталами, называемых акционерными. Они получали от правительства хартии, которые давали им право на монопольную торговлю в определенных странах. Каждый член компании вносил свой пай, а затем на образовавшийся объединенный капитал совет директоров, выбранный на общем собрании акционеров, организовывал экспедицию и начинал торговлю на вновь освоенном рынке.

В определенные сроки акционеры получали свою долю прибыли. Акционерные компании располагали значительными капиталами и могли вести дело в больших масштабах. Первой акционерной компанией явилась Московская компания, созданная в 1554 г. после возвращения из Москвы Ченслера, попавшего туда в результате гибели кораблей экспедиции Виллоби — Ченслера, отправленной в 1552 г. для открытия северо-восточного морского пути вокруг Европы и Азии к берегам Японии и Китая. Эта компания получила монополию на торговлю с Московским государством и Средней Азией. Прибыли Московской компании были очень велики: они нередко достигали 300—400%.

Тогда же была основана и Африканская компания, первая экспедиция которой дала 400 весовых фунтов золота и 250 слоновых бивней. Эта компания также приносила большие прибыли. В 1562 г. Джон Гоукинс захватил 400 африканцев и продал их на остров Эспаньолу, положив тем самым начало английской работорговле. Это нанесло удар чисто коммерческой деятельности компании в Африке, но дало такой обильный источник доходов, что торговля рабами становится с этого момента необычайно популярной среди английских купцов и джентри. Сам Джон Гоукинс был возведен королевой Елизаветой в рыцарское достоинство, а в его гербе был изображен негр в оковах. Торговля рабами была монополизирована возникшей в 1588 г. Гвинейской компанией.

В 1579 г. была создана Восточная компания, которая вела торговлю на балтийском побережье и в Скандинавии, а в 1581 г. — Левантийская, ведшая торговлю с Ближним Востоком и являвшаяся наиболее крупной из всех акционерных компаний во второй половине XVI в. Благодаря очень тревожной обстановке на Средиземном море из-за войны с Турцией и пиратских нападений одиночным купцам практически было невозможно вести торговлю с Ближним Востоком. Проникать на Ближний Восток могли лишь хорошо вооруженные мощные флоты Левантийской компании. О размерах ее капиталов говорит тот факт, что королева Елизавета и Тайный совет дали в качестве своего пая 40 тыс. фунтов стерлингов. Прибыли этой компании обычно бывали не менее 300%. Во время войны с Испанией эта компания была реорганизована. В 1600 г. возникла Ост-Индская компания, которая стала орудием английской колониальной политики в Индии.

Акционерные компании пользовались покровительством королевы и ее министров: все они брали паи в предприятиях этих компаний и получали (особенно королева) значительную часть прибыли. Помимо непосредственного «участия», были обычными «займы», «подарки» от компании государыне или казне. Компании, например Ост-Индская, нередко брали на себя уплату коронных долгов.

По этому же типу акционерных компаний (объединенные капиталы) были организованы и многочисленные экспедиции для открытия новых земель, в частности экспедиции Фробишера в 70-х годах XVI в. Целью экспедиций Фробишера было открытие северо-западного пути (вокруг Северной Америки).

Роль Лондона.

Особую роль во внутренней и внешней английской торговле XVI в. играли Лондон и лондонские купцы.

В составе «регулируемых» и акционерных компаний преобладало лондонское купечество. В Англии идет процесс образования национального рынка, и центром торговой жизни все более становится Лондон, куда идут товары изо всех районов страны, включая даже наиболее отдаленные. Рост Лондона и его торговли становится особенно заметным на фоне все усиливающегося упадка старинных городов — центров цехового ремесла. Быстрое развитие в Лондоне и прилегающих к нему графствах промышленности нового типа — капиталистической мануфактуры и сбыт изделий этой промышленности через Лондон еще более увеличивают его роль. Ход экономического развития Англии вел к росту Лондона, к росту значения лондонских или имеющих центром Лондон компаний. Происходит уравнивание отдельных районов страны и городов по отношению к Лондону: провинциальные интересы и капиталы поглощаются центральными (лондонскими) торговыми организациями. Успешно конкурируя с купцами более мелких английских портов, лондонское купечество сосредоточивает в Лондоне все нити международной торговли.

Растет лондонский порт, строится лондонская биржа, и Лондон превращается в центр международной торговли и в крупнейший финансовый центр. Число жителей Лондона быстро увеличивается и достигает к концу XVI в. 200 тыс. человек.

В эту пору английские купцы в основном вывозят из Англии промышленные изделия. Английская шерсть перерабатывается преимущественно на английских мануфактурах, и главным предметом экспорта становятся сукна.

Борьба с Испанией за морские пути. Пиратство.

Потребность в рынках сбыта для изделий английской капиталистической мануфактуры, стремление завладеть морскими путями и найти доступ к богатствам испанских колоний толкают английских новых дворян, предпринимателей и купцов на борьбу с Испанией, страной, господствовавшей на этих путях и в колониях.

С конца 50-х годов XVI в. необычайное развитие получило пиратство в Ла-Манше и у английских берегов. Богатые грузы, проходившие через Ла-Манш, неизбежно становились, хотя бы частично, добычей английских пиратов. Даже при Марии Тюдор английские моряки грабили испанские корабли, что было своеобразным протестом против притязаний Филиппа Испанского, мужа Марии Тюдор, на господство в Англии. В правление Елизаветы Тюдор пиратские нападения на испанские корабли стали проявлением своего рода патриотизма, защитой Англии от испанско-католической опасности, ибо Филипп II всячески поддерживал реакционных феодалов-католиков в Англии.

Источники того времени полны многочисленными упоминаниями о протестах испанского правительства против захвата испанских кораблей английскими пиратами. В 1560 г. испанский посланник жаловался на то, что англичане, захватив в море испанских дворян, выставили их на продажу с аукциона. Он указывал, что за хорошо одетого испанца платили (в надежде на богатый выкуп) до 100 фунтов стерлингов. В том же году английские пираты укрывались в одном из портов на Канарских островах, но были арестованы испанскими властями. Вскоре они бежали и прибыли в Англию, захватив по дороге испанский корабль. В ответ на это испанцы задержали все английские корабли, находившиеся на Канарских островах, и отношения между Англией и Испанией крайне обострились. Королева Елизавета вынуждена была обещать, что она обуздает английских пиратов, но эта задача оказалась очень сложной, так как в пиратстве были заинтересованы иногда весьма влиятельные люди и даже целые группы населения Англии: богатые помещики, судьи и чиновники сами укрывали пиратов и их добычу. Связаны с пиратами были и мелкие портовые чиновники, и важные сановники двора.

Если пиратов и ловили, то вешали их только в исключительных случаях, сберегая кадры смелых и предприимчивых моряков, а товары и ценности вряд ли возвращали собственникам, даже когда последние и бывали живы. В итоге удалось очистить от пиратов к середине 60-х годов XVI в. только Ла-Манш. В то же время с конца 60-х годов по отношению к пиратам, которые грабили испанские берега и испанские корабли в Атлантическом океане, правительство стало чрезвычайно снисходительным, если не больше — на просьбу испанского посланника повесить врага испанцев пирата Дрейка королева ответила возведением его в рыцари.

Действия пиратов развертывались уже в то время, когда Испания и Англия еще не находились в состоянии войны. Наибольшую известность в 60-х годах XVI в. приобрел упомянутый английский пират Джон Гоукинс, положивший начало английской работорговле и совершивший ряд разбойничьих набегов на испанские гавани на мексиканском побережье.

В 70-х годах пиратские набеги и экспедиции получили более широкий размах и настоящую деловую основу. Необходимые для организации экспедиций суммы собирались подпиской среди многих участников: джентльменов, придворных, чиновников и купцов, образовывавших настоящие акционерные компании. Экспедиции эти давали большой доход и в то же время вели скрытую войну с Испанией. Естественно, что в этих условиях пиратство процветало. Более того, сама Елизавета Тюдор и многие придворные негласно принимали в них финансовое участие.

Снаряжение таких грабительских экспедиций проходило в глубокой тайне. Например, когда готовился поход Дрейка в 1577 г., королева поклялась, что отрубит голову всякому, кто известит испанцев об этой экспедиции. Моральным оправданием действий английских пиратов была ненависть протестантов-англичан к католицизму, оплотом которого являлась Испания. Однако реальным основанием этой ненависти было желание отобрать у Испании ее богатства, колонии и первенство на морях. По сути дела, эта борьба была коммерческим предприятием.

В то же время английские корсары начинают нападать на испанские колонии в Америке. В 1572 г. Френсис Дрейк напал на Номбр де Диос, одну из испанских гаваней на Панамском перешейке, а затем организовал набег на караван мулов, груженных золотом и серебром, в результате чего было захвачено 100 тыс. испанских золотых песет.

Стремление проникнуть в испанские колонии на тихоокеанском побережье Америки заставило Дрейка предпринять путешествие через Магелланов пролив, что еще никем не было повторено после Магеллана. В 1578—1580 гг. Дрейк проник в Тихий океан через Магелланов пролив и, ограбив Чили и Перу, захватил огромную добычу. По испанским данным, сокровища, захваченные Дрейком, состояли из 400 тыс. весовых фунтов серебра, пяти ящиков золота, каждый в полтора фута длиною, и огромного количества жемчуга. Привезенные богатства были поделены между акционерами, королевой (она получила львиную долю) и самим Дрейком с его пиратами. Акционеры получили по 47 фунтов стерлингов на 1 фунт пая. Несмотря на большой шум и разговоры в правительстве о необходимости часть этих сокровищ вернуть Испании, ничего возвращено не было. Следующие экспедиции Дрейка 1585 и 1587 гг. были менее выгодны, но королева не оказалась в убытке. Английское пиратство продолжало быстро развиваться, причем в эту пору не было возможности провести грань между торговыми и пиратскими предприятиями. Они были теснейшим образом связаны друг с другом, и каждый купеческий корабль был хорошо вооружен и не брезговал пиратскими налетами. Создалось положение, когда Испания должна была отправлять свое серебро и золото в Европу только в сопровождении вооруженных кораблей. Война Испании с Англией стала неизбежной, и она началась в 1585 г.
В последующий период регулярные военные действия были переплетены с пиратскими экспедициями англичан. В годы войны пираты получали от английского правительства официальные разрешения грабить испанские корабли и становились каперами.

Почти каждый год отправлялись все новые и новые английские экспедиции к испанским берегам в Вест-Индии и особенно часто на Азорские острова. Именно здесь курсировали английские каперы Камберленд, Фробишер и другие, подстерегая возвращающийся из Вест-Индии испанский флот, груженный богатствами Нового Света. Испанскую эскадру всегда сопровождал большой конвой военных кораблей. Между английскими пиратами и испанской эскадрой сплошь и рядом завязывались ожесточенные сражения, и победа чаще всего оказывалась на стороне англичан, которые захватывали богатую добычу: экспедиция 1592 г. Джона Берроуза захватила пряностей на 800 тыс. фунтов стерлингов; экспедиция Уолтера Рэли 1592 г. принесла 150 тыс. фунтов стерлингов и считалась неудачной.

Королева Елизавета, как правило, получала львиную долю. Так, например, из 150 тыс. фунтов стерлингов, привезенных Рэли, около 100 тыс. досталось королеве.

Английские каперы нападали на испанские гавани; особенно большая экспедиция, в результате которой испанцам был причинен серьезнейший ущерб, была организована для захвата Кадиса. В 80—90-е годы XVI в. вопрос о захвате колоний еще не стоял со всей остротой перед англичанами. Как правило, английские купцы предпочитали вести торговлю, вкладывать деньги в пиратские предприятия, заниматься работорговлей, ибо все это давало верную и быструю прибыль. Основание колоний было делом трудным и сложным. Оно было сопряжено с очень большим риском и могло дать плоды лишь в отдаленном будущем. Тем не менее первые попытки основать колонии все же имели место. Так, Уолтер Рэли в 1585 и 1587 гг. дважды пытался основать колонию в Виргинии, однако обе попытки оказались неудачными. Колонисты не смогли приспособиться к местным условиям. Первой укоренившейся колонией была колония в Джеймстауне, но это было уже в начале XVII в. (1607 г.).

В середине 90-х годов XVI в. затянувшаяся морская война с Испанией привела к резкому повышению налогов (в три раза по сравнению с 1558—1588 гг.). От этого в первую очередь страдали народные массы, но сильнейшее недовольство выражали также лондонские купцы, мануфактуристы и джентльмены. Это недовольство приобретало особенно острый характер, поскольку война с Испанией нарушала нормальную торговлю и препятствовала вывозу английского сукна за границу. Помимо сукноделия, целый ряд других отраслей промышленности испытывал затруднения, вызванные закрытием для англичан многих континентальных рынков. Так, например, английские купцы не могли торговать не только в Испании и Португалии, но и в испанских Нидерландах, на Ближнем Востоке и Африке. Испытывали затруднения и знаменитые купцы-авантюристы, поскольку в 1597 г. они были изгнаны из Германии. Но и уцелевшая торговля с иностранными государствами была сопряжена с большим риском из-за войны и нападений пиратов всех национальностей.

В конце 90-х годов XVI в. стало ясно, что убытки от потери регулярной торговли превосходят прибыли, получаемые участниками и акционерами пиратских экспедиций, тем более что пиратство в эту пору тоже изменило свой характер. Избегая больших экспедиций, английские пираты, равно как и пираты других государств, грабили отнюдь не только испанские корабли, но нередко нападали на суда и своей страны. Английские купцы начинают отрицательно относиться к пиратству. Оно становилось настоящим бедствием; например, в 1601 г. торговые корабли зачастую даже не осмеливались оставлять портов. Пиратство перестало играть роль наиболее легкого и выгодного метода обогащения. На первый план выступает проблема основания колоний и организации колониальной торговли.

Итоги развития английской торговли в конце XV—XVI в. Итак, в истории английской торговли и мореходства этого времени можно наметить следующие основные линии. В XV в. английские купцы стремятся к тому, чтобы самим, а не через посредство иностранцев, вести торговлю на внешнем и внутреннем рынках. Борьба эта заканчивается лишь на исходе XVI в. вытеснением Ганзы и полной победой англичан. В первой половине XVI в. наблюдается тесно связанное с борьбой против Ганзы стремление англичан выйти на европейские рынки сбыта и захватить морские пути, и лишь в конце этого столетия имеют место первые попытки овладения заокеанскими рынками. Если до конца XVI в. английские моряки и пираты довольствовались тем, что отнимали добычу у испанских колонизаторов, перехватывая ее по дороге в Европу, и по временам грабили колонии в Новом Свете, то теперь для них становится жизненно важным захват самих источников колониальных богатств, колониальных рынков для сбыта продукции капиталистических мануфактур и основание колоний.

Форумы